Новости    Библиотека    Исторический обзор    Карта США    Карта проектов    О нас   

Пользовательского поиска





предыдущая главасодержаниеследующая глава

ГЛАВА VI

От "Крикета" до "Аргонавта"

Выдающиеся победы советских армий в 1943-1944 гг. имели не только огромное военно-стратегическое, но и международное значение. Победы Красной Армии привели к освобождению советской земли, вызвали развал гитлеровского блока. Народы Румынии, Болгарии, а затем и Венгрии вступили в войну против гитлеровской Германии бок о бок с Красной Армией. Победы советского народа создали решающие предпосылки для полного и окончательного разгрома гитлеровской Германии, освобождения Европы от фашистского порабощения. Они предопределили исход второй мировой войны, показав, что СССР способен своими собственными силами, без помощи союзников, одержать победу над гитлеровской Германией и ее сателлитами и освободить народы оккупированных стран Европы от фашистского рабства.

Коренное изменение всего хода войны, вызванное; победоносным наступлением Красной Армии, вынудило политических деятелей западных стран поспешить с открытием второго фронта в Европе. К началу 1945 г. армиями союзников была освобождена значительная часть Франции, Бельгии. Англо-американские войска переносят военные действия к границам Германии.

Англо-американским войскам в это время противостояло менее 70 дивизий. Фашистский зверь бешено метался, зажатый в тисках двух фронтов. Иногда ему удавалось собрать в кулак мощные силы и наносить английским и 1 американским армиям, задержавшимся на границах Германии и Голландии, сильные удары. Таким неожиданным для союзников ударом оказалось наступление немецкой армии Рундштедта в Арденнах.

В полночь 16 декабря 1944 г. 250-тысячная армия Рундштедта, имевшая в своем составе 5-ю и 6-ю танковые и 7-ю армии, перешла в контрнаступление в Арденнах (Бельгия) по дорогам и тропинкам, устланным соломой для уменьшения шума (См.: Фуллер Дж. Указ, соч., с. 455). Немецкая армия прорвала фронт союзников на протяжении 40 км, разъединила силы англичан и американцев, наступая на Намюр, Льеж и Антверпен, и намеревалась, отрезав три армии союзников, устроить новый Дюнкерк (Эрман Дж. Большая стратегия 1944-1945 гг. М., 1958, с. 76). Гитлер сам руководил военными действиями, отдавая приказы по радио.

К концу декабря прорыв немецких войск был расширен до 80 км по фронту и до 100 км в глубину.

В Вашингтоне, Лондоне и Париже были чрезвычайно встревожены создавшимся тяжелым положением: многие участники боев, особенно французские и английские офицеры, слишком хорошо помнили трагические события мая - июня 1940 г., развернувшиеся у Дюнкерка. Под угрозой провала оказались все оперативные планы союзников в Европе.

В Вашингтоне состоялось секретное совещание, в котором участвовали лишь президент, военный министр Стимсон и генерал Гровс (Гровс - шеф "Манхэттенского проекта", в соответствии с которым осуществлялось производство атомной бомбы ). Рузвельт заявил о своем решении начать подготовку к применению атомной бомбы против Германии (См.: Кузнец Ю. Л. От Пёрл-Харбора до Потсдама. Очерк внешней политики США. М., 1970, с. 201).

Главнокомандующий объединенными силами союзников Эйзенхауэр приказал прекратить атаки по всему фронту и двинул все резервы на ликвидацию прорыва армий Рундштедта. Немецкое наступление замедлилось, тем более что немецкое командование не могло перебросить для развития наступления новые дивизии с Восточного фронта.

В ночь на 1 января 1945 г. гитлеровское командование нанесло еще один удар по армиям союзников - в Эльзасе, в лесистых Вогезах. Гитлеровцы продвинулись на несколько десятков километров и севернее Страсбурга форсировали Рейн.

Ожесточенные бои продолжались и в Арденнах.

Англия и США оказались не в состоянии своими силами приостановить немецкое наступление, несмотря на трехкратное превосходство в пехоте, преимущество в танках и авиации. За месяц ожесточенных боев армии союзников потеряли 120 тыс. человек, 600 танков (PRO, CCS, 761, p. 67-88).

В этот критический для западных союзников период Рузвельт и Черчилль решили обратиться за военной помощью к своему союзнику - СССР. Лишь новое наступление советских войск на Востоке привело бы к ослаблению немецкого наступления на Западе.

В Москву был направлен полномочный представитель Рузвельта и Черчилля, заместитель Эйзенхауэра главный маршал авиации Теддер. Однако нелетная погода задержала его в Каире. А время не ждало, обстановка на Западе для армий союзников ухудшалась. Тогда Черчилль по согласованию с Эйзенхауэром и Монтгомери 6 января 1945 г. обратился к Сталину со специальным посланием:

"На Западе идут очень тяжелые бои... Вы сами знаете по Вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы... Я буду благодарен, если Вы сможете сообщить мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января и в любые другие моменты, о которых Вы, возможно, пожелаете упомянуть. Я никому не буду передавать этой весьма секретной информации, за исключением фельдмаршала Брука и генерала Эйзенхауэра, причем лишь при условии сохранения ее в строжайшей тайне" (Переписка..., т. 1, с. 348-349).

Когда армии Англии и США оказались в критическом положении, под угрозой разгрома, Черчилль не спрашивал, готова ли Красная Армия к немедленному наступлению после ожесточенных летне-осенних боев 1944 г. Когда союзникам стало трудно, Черчилль заявлял о необходимости координации военных действий со стороны Верховного командования СССР и командования союзными армиями, забыв, как он саботировал открытие второго фронта и неотложную помощь своему союзнику.

Советское правительство немедленно, буквально на следующий день, откликнулось на обращение союзников. И хотя советские армии не полностью были подготовлены к наступлению, глава Советского правительства сообщил в ответном послании Черчиллю:

"...учитывая положение наших союзников на западном фронте, Ставка Верховного Главнокомандования решила усиленным темпом закончить подготовку и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему центральному фронту не позже второй половины января. Можете не сомневаться, что мы сделаем все, что только возможно сделать для того, чтобы оказать содействие нашим славным союзным войскам" (Там же, с. 349).

Решение советского Верховного Главнокомандования о наступлении вызвало восхищение и благодарность Черчилля. "Я весьма благодарен Вам за Ваше волнующее послание... - писал Черчилль 9 января 1945 г. главе Советского правительства. - Мы и американцы бросаем в бой все, что можем. Весть, сообщенная Вами мне, сильно ободрит генерала Эйзенхауэра, так как она даст ему уверенность в том, что немцам придется делить свои резервы между нашими двумя пылающими фронтами" (Там же, с. 350).

Верное своему союзническому долгу, Верховное Главнокомандование советских войск передвинуло наступление против немцев на Восточном фронте с 20 на 12 января 1945 г., хотя, "согласно решениям, принятым на Тегеранской конференции, Советское правительство не было обязано предпринимать зимнее наступление" (Крымская конференция руководителей трех союзных держав - СССР, США и Великобритании (4-11 февраля 1945 г.). Сборник документов. М., 1979, с. 61 (далее: Крымская конференция...)).

12 января, ранее намеченного срока, Красная Армия перешла в небывалое по своим масштабам наступление на фронте в 1200 км - от Балтики до Карпат. В движение были приведены 150 советских дивизий. Мощная оборона немцев, созданная ими в течение нескольких лет, была взломана. Армии сделали гигантский бросок от Вислы до Одера, создали плацдарм для наступления на Берлин. Польша была полностью освобождена Красной Армией. Развернулись бои в логове фашистского зверя.

Мощные удары советских войск сорвали зимнее наступление немцев на Западе - их продвижение в Арденнах и Эльзасе полностью прекратилось. Немецкое командование было вынуждено в спешном порядке перебросить 6-ю танковую армию СС на Восточный фронт против наступающих советских войск, а вскоре еще 16 дивизий. Немецкие войска вынуждены были отойти на исходные позиции. Январское наступление Красной Армии дало возможность армиям союзников оправиться от ударов немцев, перейти 8 февраля в наступление и сомкнуть операции на Западе с наступлением Красной Армии на Востоке.

Однако наступление немецких армий задержало наступление армий США и Англии на Рур и Саар на 6 недель ( PRO, CCS, 761, p. 87-88). Новый Дюнкерк, разгром армий Англии и США, был предотвращен Красной Армией.

Даже Черчилль в своих мемуарах был вынужден признать, что решение Советского правительства об ускорении наступательных действий против немецких армий в январе 1945 г. для оказания помощи англо-американским войскам явилось прекрасным образцом выполнения союзнического долга (Churchill W. The Second World War, vol. VI. London, 1954, p. 244). Черчилль поздравлял Советское правительство по поводу наступления Красной Армии и спасения союзников (См.: Переписка..., т. 1, с. 355).

Позднее, выступая в английском парламенте, он заявил: "Никогда никакое правительство не выполняло точнее свои обязательства даже в ущерб самому себе, нежели русское Советское правительство" (Parliamentary Debates. House of Commons, 1945, vol. 468, 27 III ). Этого нельзя было сказать ни о Черчилле, ни о выполнении им союзнических обязательств. Советское командование показало образец осуществления подлинно коалиционной стратегии, способствовавшей сохранению жизней солдат армий стран антифашистской коалиции.

Чем явственнее чувствовалось горячее дыхание победы, тем более необходимым становился созыв конференции руководителей трех союзных держав, "большой тройки". Это обусловливалось политической и военной ситуацией того периода. Конференция должна была обсудить военные вопросы, связанные с окончательным разгромом фашистской Германии и милитаристской Японии. Приближение неизбежного и скорого военного разгрома Германии требовало решения вопросов, связанных с ее безоговорочной капитуляцией. Требовали безотлагательного решения и проблемы будущего устройства Германии. Вопрос о том, как быть с Германией после победы, вставал во главу угла.

Установить основы длительного послевоенного мира, выработать общую линию в отношении освобожденных стран Европы - такова была вторая важнейшая задача предстоявшей конференции.

Вторая мировая война, событие гигантских масштабов, породила целый ряд других политических, экономических, военных проблем, требовавших срочного решения. В частности, Англия и США хотели выяснить и договориться о сроках и масштабах участия СССР в войне против милитаристской Японии.

С лета 1944 г. руководители государств антигитлеровской коалиции были единодушны в необходимости созыва конференции "большой тройки". Стояли лишь вопросы: когда и где?

Еще 19 июля 1944 г. Рузвельт писал главе Советского правительства: "Поскольку события развиваются так стремительно и так успешно, я думаю, что в возможно скором времени следовало бы устроить встречу между Вами, Премьер-Министром и мною" (Переписка..., т. 2, с. 158). Рузвельт предлагал организовать эту встречу между 10 и 15 сентября на севере Шотландии - на полпути расстояния от США и СССР.

В ответном послании Рузвельту от 22 июля 1944 г. глава Советского правительства разделял его мысль "о желательности встречи" (Там же, с. 159). Однако в период, когда советские армии вели ожесточенные бои на широком фронте, Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами СССР не считал возможным покинуть страну и отойти хотя бы на время от руководства делами фронта.

Поскольку в то время не удалось осуществить созыв конференции руководителей трех держав, были проведены двусторонние переговоры между Черчиллем и Рузвельтом в сентябре 1944 г. в Квебеке, а главой Советского правительства и Черчиллем и Иденом в октябре 1944 г. в Москве. Посол США в Москве Гарриман представлял в московских переговорах Рузвельта. Основными задачами, поставленными Черчиллем во время этих переговоров, были: установление границ, за которые не распространялось бы влияние СССР на Балканах и в дунайской Европе; добиться окончательной "сделки" по польской проблеме.

Именно во время переговоров со Сталиным 9 октября 1944 г. Черчилль заявил, что "он подготовил довольно грязный и грубый документ, на котором показано распределение влияния Советского Союза и Великобритании в Румынии, Греции, Югославии, Болгарии" (См.: Вопросы истории, 1967, № 9, с. 58). Однако этот "грязный документ" не только не был принят советской стороной, но даже не обсуждался.

После Московской конференции продолжались поиски места для проведения будущей конференции и намечались ее сроки. Близкий друг и советник президента Рузвельта Гарри Гопкинс подсказал ему идею созвать конференцию в Крыму. Гопкинс беседовал об этом с послом СССР в Вашингтоне А. Громыко.

Глава Советского правительства готов был на встречу в конце ноября 1944 г. "на советском черноморском побережье", чтобы "рассмотреть накопившиеся... после Тегерана вопросы" (Переписка..., т. 2, с. 174).

Когда Гопкинс поставил этот вопрос перед правительством США, на него обрушилось большинство советников президента, доказывавших, что Рузвельту незачем выезжать на край света для встречи со Сталиным (См.: Новое время, 1965, № 9, с. 18). Масла в огонь подливали английские политики и дипломаты. Рузвельт отступил от первоначального намерения и, посоветовавшись с Черчиллем, предложил созвать конференцию на Кипре, в Афинах или на Мальте (The Conferences at Malta and Yalta, 1945. Washington, 1955, p. 10). Он предлагал также встречу "большой тройки" в греческих портах Пирей, Салоники или в турецком Константинополе (Ibid., p. 12-13), Однако Черчилль считал порты Черного моря и Пирей не подходящими для конференции и предложил для ее созыва Иерусалим, Порт-Саид или Александрию. Если туда не приедет глава Советского правительства, Черчилль готов был провести новую сепаратную "конференцию... двух в Великобритании" (Ibid., p. 13-14).

Откладывалось и время встречи "большой тройки", поскольку Рузвельт после переизбрания на пост президента официально вступал в эту должность лишь 20 января 1945 г. Поэтому он предложил "встречу трех" примерно 28-30 января в Риме, в Восточной Сицилии - в Таормине или же в итальянской Ривьере (См.: Переписка..., т. 2, с. 178-179).

Глава Советского правительства готов был встретиться с Рузвельтом и Черчиллем в конце января-начале февраля на черноморском побережье (См.: там же, с. 179).

Когда выяснилась невозможность поездки главы Советского правительства за пределы СССР, на Средиземное море, в Египет, Рузвельт в письме Черчиллю 24 декабря 1944 г. сообщил: "Я готов поехать в Крым и встретиться в Ялте" (The Conferences at Malta and Yalta, 1945, p. 21).

На поездку в Крым согласился и Черчилль. Побережье Понта Эвксинского - гостеприимного моря - было определено как место встречи "большой тройки". Любитель кодовых названий, Черчилль постарался придумать шифр для предстоящей конференции.

"Назвали ли Вы как эту операцию? - писал Черчилль Рузвельту 31 декабря.- Если нет, я предлагаю "Аргонавт"" (Ibid., p. 24). Британский премьер проводил параллель с греческими аргонавтами, отправившимися за золотым руном в кавказскую Колхиду.

Рузвельт ответил Черчиллю: "Ваше название "Аргонавт" приветствую. Мы с вами - их прямые потомки" (Ibid., p. 27).

Путь от США до Мальты Рузвельт предполагал совершить на корабле, а от Мальты до Ялты - на самолете.

Когда о конференции был извещен глава Советского правительства, он ответил Черчиллю согласием, уточнив, что слово "Аргонавт" должно служить кодом для сообщений, касающихся встречи, местом встречи считать Ялту, а датой - 2 февраля (См.: Переписка..., т. 1, с. 350). Позднее, на заседании министров иностранных дел СССР, США, Англии, было решено назвать конференцию "Крымская" (PRO, Cab., 99/31, p. 10).

предыдущая главасодержаниеследующая глава




Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
© Злыгостев Алексей Сергеевич - дизайн, подборка материалов, оцифровка, разработка ПО 2001–2017
При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку:
http://usa-history.ru/ "USA-History.ru: История США"