НОВОСТИ   БИБЛИОТЕКА   ИСТОРИЯ    КАРТЫ США    КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  










предыдущая главасодержаниеследующая глава

Лосанжелесцы

Все, что выше говорилось о своеобразии Лос-Анжелеса как города, самым непосредственным образом отражается на быте людей, характере их развлечений, их общественном сознании.

Пригородный характер расселения привел к тому, что круг непосредственного общения рядового лосанжелесца среднего поколения практически сузился.

Сан-Франциско. Улица Пауэлл, где еще сохранилось трамвайное движение
Сан-Франциско. Улица Пауэлл, где еще сохранилось трамвайное движение

Раньше, когда нынешний житель Лос-Анжелеса жил в Нью-Йорке или Филадельфии, у него было много знакомых и друзей, с которыми он постоянно и тесно общался, и это общение не вырастало в проблему. С друзьями он встречался случайно на улице или заходил к ним домой по соседству.

В Лос-Анжелесе житель знаком лишь с несколькими семьями на 2-3 соседних улицах. Остальной город для него расплывчатое понятие. Он не ощущает его и мало интересуется его жизнью. Иногда он имеет друзей в других частях города, но встречается с ними редко.

При постоянной угрозе безработицы лосанжелесцы соглашаются на работу, если даже предприятие или учреждение находится очень далеко от дома. В таких случаях они иногда возвращаются домой раз в неделю, обычно по пятницам, ночуя в отелях или у друзей, а в понедельник вновь отправляются на работу.

Форт Росс близ Сан-Франциско. Здесь в XVIII веке было русское поселение
Форт Росс близ Сан-Франциско. Здесь в XVIII веке было русское поселение

После напряженного трудового дня лосанжелесец не очень стремится по вечерам покидать пределы собственного участка. А постоянное пребывание на своем участке, узкий круг общения действуют отупляюще. Общественные интересы лосанжелесца сузились. Обычно они на уровне интересов ближайших кварталов.

Лос-Анжелес слишком необъятен, чтобы порождать у жителей чувство городского патриотизма. Недаром его в шутку часто называют Соединенные улицы Лос-Анжелеса.

Мост Сан-Франциско - Окленд
Мост Сан-Франциско - Окленд

С настоящим чувством солидарности мы столкнулись лишь в районах, населенных мексиканцами, китайцами или другими национальными меньшинствами. Здесь живут преимущественно чернорабочие. Живут люди тесно, бедно, но они значительно дружнее и общительнее. Мексиканцы и китайцы подвергаются дискриминации со стороны расистски настроенных лосанжелесцев, и это укрепляет их солидарность и усиливает сопротивляемость "внутригородскому колониализму" янки.

* * *

В Лос-Анжелесе нас поразило одно обстоятельство. В каких бы общественных местах мы ни появлялись, больше всего нам на глаза попадалась или молодежь, или глубокие седовласые старцы. Люди средних возрастов менее заметны. Впрочем, это не трудно объяснить. Днем их скрывают от посторонних глаз стены заводских корпусов, задернутые жалюзи окон банковских контор или фирменных офисов. В утренние и предвечерние часы они составляют подавляющую массу лиц, двигающихся в машинах по городским и пригородным автострадам. По вечерам они предпочитают сидеть дома.

В знойный августовский вечер можно наблюдать, как, заполнив тенистые аллеи Голливуд-парка, старики часами дремлют на размалеванных рекламой лавочках.

Но они не столь пассивны и сонливы, как могло бы показаться с первого взгляда. Они главные болельщики на скачках, автомобильных гонках или в разгар жестоких схваток на ринге. Без них не обходится ни один конкурс красавиц и ни один танцевальный марафон, где они, разумеется, выступают как зрители и судьи.

Нам показалось, что лос-анжелесские старики как-то особенно болезненно завидуют молодости.

Если со стороны Мохавской пустыни не дует иссушающая "Санта-Ана", которая поднимает в воздух тучи песка, засоряющего глаза и дыхательные пути, то на берегу океана вдоль бетонной дорожки на Редондо или Масл-Бич собирается множество пожилых лосанжелесцев.

В темных солнечных очках, в открытых блузах апаш, они часами сидят на шезлонгах или на складных стульях, разглядывая проходящих мимо стройных загорелых девушек и крепких мускулистых парней.

Как нам смеясь рассказал один студент Южно-Калифорнийского университета, во время крупных спортивных соревнований бывает, что спортивные звезды получают любовные записки от пожилых и богатых лосанжелесок, годящихся им в бабушки.

Повседневные же интересы среднего пожилого лосанжелесца из средних слоев более прозаичны. Он обеспокоен и тем, как он будет жить, и тем, как он будет умирать. В одинаковой степени его волнует и состояние его двенадцатиперстной кишки, и проблемы бессмертия. Но, по общему признанию, он больше всего озабочен нравственностью своего соседа.

* * *

Молодежь Лос-Анжелеса в известной мере продукт буржуазных отношений в семье и в обществе; на характер молодежи города отпечаток наложили специфические особенности жизни в Лос-Анжелесе.

Как правило, эта молодежь не связана с прошлым своих отцов, часто воспитанных на иной национальной культуре; над ней не довлеют и традиции собственной американской культуры.

Боепитание в школах и колледжах практически отсутствует. Учителя воздерживаются от "навязывания ученикам сложившихся ранее эстетических канонов", развивают их "индивидуальность", а фактически самоустраняются от воспитания. Молодежь предоставлена самой себе.

Вечерами подростки часто мучаются от скуки и неумения занять себя или битком забивают какой-нибудь "Джолли Роджер" в Ньюпорт-Биче, ресторан "только для тинейджерсов", где редкий день кончается без драки. Нередко в развлекательных залах города во время очередного танцевального "рандеву" за поведением группы танцующих пар с опаской следят полицейские.

Не случайно в Америке все чаще и чаще говорят о "бит дженерейшн", что в буквальном переводе означает поколение бездельников. С этим термином мы встречались неоднократно в Нью-Йорке, Чикаго. Но еще чаще он замелькал перед глазами с газетных и журнальных полос Лос-Анжелеса.

Что же характерно для той части молодежи, которую окрестили термином битники (от "бит дженерейшн") и которая подвергается издевательским наскокам со страниц местной печати?

Мы узнали, что родители большинства битников представители среднего класса.

Эта молодежь решила отказаться от алчной погони за материальными ценностями. Их правила: не смотреть телевизор, не носить модной одежды, не гнаться за собственным домом в пригороде и... не работать. Некоторые из них пишут стихи, занимаются скульптурой, живописью, иногда играют в джазе. Другие увлекаются буддизмом, поскольку эта религия проповедует, что истины можно достигнуть лишь через пассивное созерцание.

У битников нет своей организации и, конечно, нет никакой философской или идеологической платформы. Но то, что они отрицают мелкобуржуазные ценности именно здесь, в Калифорнии, где "идеалы" обывательщины буквально захлестнули общество, факт чрезвычайно примечательный. Его нельзя не рассматривать иначе, как слепой подсознательный протест против мелкобуржуазных стяжательских устремлений современного капиталистического общества, в котором задыхается молодежь, не находя выхода для свойственных ей порывов и исканий.

Типичный молодой лосанжелесец из зажиточной среды - это загорелый, выше среднего роста детина с прической бобрик, в сандалиях или сандалетах, в "гавайке", выпущенной поверх брюк и развевающейся на легком морском бризе. Темный спортивный свитер он предпочитает рубашке с галстуком. В одном из городских ресторанов мы видели, как швейцар примерял галстуки нескольким вновь вошедшим молодым людям из специально содержащегося при нем набора (по правилам дорогих ресторанов вечером без галстука приходить в них не разрешается).

Лосанжелесец в среднем выше ростом своего нью-йоркского или чикагского ровесника и физически здоровее.

Его манеры небрежны, порой нарочито развязны. Небрежность иногда граничит с расхлябанностью. В его отношении к приезжим можно уловить оттенок внутренней убежденности в собственном превосходстве. Он молчаливо самоуверен, порой фамильярен.

Женятся и выходят замуж лосанжелесцы, как правило, раньше, чем американцы, живущие на востоке страны. 18 лет для мужчины и 16-17 лет для девушки - обычный возраст при регистрации брака.

* * *

Некоторые черты характера и духовного развития лос-анжелесца, вероятно, являются следствием обостренного внимания к физическому развитию. Нигде в США состоянию собственного тела не уделяют столько внимания и не придают такого значения, как в Лос-Анжелесе. Здесь поистине господствует культ тела.

Его массируют, купают, моют, питают, улучшают, выставляют напоказ, упражняют, развивают, держат под солнцем и, наконец, публично обсуждают неизмеримо больше и чаще, чем где-либо в другом месте.

Особенно важно иметь красивый бронзовый загар. Девушки ему придают большее значение, чем косметике. Даже одежда подбирается с учетом оттенка загара.

Мягкий климат, океан и множество индивидуальных бассейнов (их в городе около 35 тысяч, разумеется в зажиточных домах) содействуют культу тела.

Дети в Лос-Анжелесе начинают учиться плавать чуть ли не раньше, чем они начинают ходить, и уж наверняка намного раньше, чем они осваивают букварь. Круглый год они резвятся на солнце, коричневые от загара, с волосами, посеревшими от постоянного пребывания в хлорированной воде бассейнов.

* * *

"Среди моих студентов всегда наиболее успевающими оказываются иногородние парни, приехавшие из Бронкса, Новой Англии и даже из Чикаго, - сказал нам профессор Калифорнийского университета. - С первых дней они проявляют много усердия и старания. В библиотеках читают все подряд, пишут отчеты, заполняют тетради заметками о прочитанном, много занимаются.

Вскоре, после окончания одного или двух семестров, они внезапно обнаруживают, что лос-анжелесские парни смеются над ними, не воздают им должное за их успехи, разговаривают с оттенком некоторой снисходительности. Парень из Бостона проглатывает незаслуженную обиду, но вскоре сам начинает меняться. Не проходит и полугода, как кожа на его теле покрывается загаром, он достает теннисную ракетку и доску для скольжения по волнам, обретая внутреннее спокойствие и беззаботность ниже среднего по успеваемости лосанжелесца. Эволюция завершилась".

Посещаемость лекций в колледжах и университетах Лос-Анжелеса слабая. Создается впечатление, что в университеты студенты наведываются случайно и между прочим, проводя все время на спортплощадках и пляжах.

В Лос-Анжелесе существует частное коммерческое предприятие, изготавливающее и продающее конспекты прочитанных лекций и шпаргалки. Конспект одной лекции стоит 50 центов. Студенты охотно пользуются услугами предприимчивых торговцев и не ходят на лекции.

Лос-анжелесские парни много времени проводят на пляжах и в бассейнах, гоняют машины по окрестным холмам и вдоль океанского побережья, вечера, как и всюду в Америке, просиживают перед телевизорами или в мотокино и совсем мало читают. Зато полвечера они могут просидеть за столиком в дешевом кафе и серьезно и деловито вести разговор о том, как наилучшим образом отмыть или отполировать машину, какая форма водных лыж обеспечивает максимальную устойчивость и сколько долларов они заработали лично для себя в результате удачной сделки с оптовиком, когда они ездили утром за товаром для отцовского магазина. Мировые проблемы мало их тревожат. Разговор о политике быстро надоедает.

Забота о нравственности в Лос-Анжелесе нередко проникнута ханжеством.

Особенно яростными радетелями чужой нравственности здесь выступают пожилые и средних лет лосанжелески - члены аристократических женских клубов. В Лос-Анжелесе их в насмешку называют самыми крупными в мире покупательницами фиговых листочков.

Они безразлично смотрят на неумеренное потребление косметики их малолетними дочерьми, которые к тринадцати годам считают себя "абсолютно самостоятельными" и выглядят старше своих лет. В Лос-Анжелесе у таких добродетельных дам не вызывают никакой реакции продавщицы в магазинах, часто предстающие перед покупателями лишь в трусиках и лифчиках, ни полуголые лосанжелески, без стеснения разъезжающие по городу в открытых машинах, ни сверхэкономные купальные костюмы.

Зато с каким благородным негодованием и неподдельным ужасом они встретили установку на территории известного кладбища Форест Лоун копии знаменитой скульптуры Микельанджело "Давид"! Используя все свое влияние и влияние своих мужей, они нажали на власти, и в результате смиренный Давид приобрел более благообразный вид, застенчиво прикрывшись фиговым листочком из цемента, этим символом лос-анжелесской нравственности.

Кстати, о кладбище Форест Лоун. Некий предприимчивый делец по имени Роберт Итон в поисках наживы нашел приложение своей частной инициативе. Он решил создать мемориальный парк. Идея парка воплотилась в девизе: "Всё в одном месте".

Ныне парк пользуется репутацией самого веселого кладбища на свете. Оно, как и все доходные предприятия, безудержно себя рекламирует. О том, в каком склепе вам удобнее и приятнее будет лежать и с какой могилы открывается самый захватывающий дух вид на окружающую местность, вам вкрадчиво сообщат по радио (не забыв упомянуть о стоимости - 250-300 долларов за могилу без^ламятника), об этом вы прочтете в первой попавшейся телефонной книжке, и даже на лавочках парка.

Однако все это не исчерпывает чуткой предупредительности местного сервиса.

Если вы только-только похоронили вашего ближнего и пребываете, естественно, в угнетенном состоянии духа, вас пожалеют и тут же на территории кладбища предложат зайти в музей редкостей, где можно увидеть утварь и убранство ирокезских вигвамов или самый крупный в мире черный опал в 225,75 карата.

В ресторане модные джазовые ритмы и калифорнийское гриньолино (вино) помогут вам отвлечься от печальных мыслей. Тут же под боком расположился кафе-шантан, где вертящие бедрами эстрадные красотки окончательно выбьют из вашей головы все воспоминания о постигшем вас горе.

Другой предприимчивый делец, бывший фермер Нотт, построил на своей громадной ферме к юго-западу от Лос-Анжелеса имитацию поселения бывших золотоискателей. Теперь этот городок-призрак стал местом паломничества туристов.

Приезжий может не только посмотреть здесь на примитивные деревянные постройки "дикого" Запада 60-х годов XIX века и сфотографироваться, обнявшись с деревянным чучелом старателя, но и сам в течение часа или полутора испытать азарт поисков драгоценного металла.

За 25 центов желающий может взять на прокат оловянную миску и намыть для себя из песка в качестве сувенира несколько крупинок золота.

В рекламной листовке говорится, что хозяин городка тратит ежегодно на заполнение чанов золотым песком 10 тыс. долларов. Однако можно быть вполне уверенным, что в убытке он не остается.

На этом, однако, не кончается изобретательность предпринимателя. Для того чтобы вы целиком переселились в прошлое и почувствовали колорит прежней жизни, вас посадят в поезд со старомодными, скрипящими, как телега, вагончиками, и едва вы отъедете на почтительное расстояние, на вас с криком и стрельбой нападет шайка грабителей в техасских простроченных штанах и "шестигаллонных" широкополых шляпах. Конечно, это будет инсценировка.

Но еще большее впечатление, особенно на маленьких лосанжелесцев, производит другой сказочный городок - Диснейленд.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© USA-HISTORY.RU, 2001-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://usa-history.ru/ 'История США'

Рейтинг@Mail.ru