НОВОСТИ   БИБЛИОТЕКА   ИСТОРИЯ    КАРТЫ США    КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  










предыдущая главасодержаниеследующая глава

В дело вступает Улисс Грант

Руководство Севера приняло срочные меры по спасению гарнизона и жителей осажденной Чаттануги. Вечером 23 сентября президент провел совещание, на котором было решено безотлагательно направить к Чаттануге 11-й и 12-й корпуса Потомакской армии под общим командованием Дж. Хукера, и вскоре почти 20-тысячное войско отправилось к Чаттануге. Уже в конце сентября первые его подразделения стали прибывать в Бриджпорт - основную базу снабжения гарнизона и жителей Чаттануги. Оттуда к осажденным приходилось пробиваться по раскисшим из-за распутицы дорогам, путь преграждал также горный массив Уолден. На обозы с продовольствием, шедшие к Чаттануге, постоянно нападали кавалерийские отряды мятежников, особенно "отличался" отряд Джозефа Уилера.

В этих условиях политическое и военное руководство страны обратило свои взоры к Гранту, блестяще проявившему себя в операции по захвату Виксберга. Генерал еще с 4 сентября лежал в госпитале: инспектируя войска в Новом Орлеане, он ездил на новой для себя лошади, которая вдруг понесла, споткнулась и, подмяв под себя Гранта, сломала ему ногу. Однако, узнав о катастрофе при Чикамоге, прикованный к постели Грант приказал связаться по телеграфу с Шерманом (тот замещал его во главе Теннессийской армии) и поручить ему немедленно двинуть к Чаттануге четыре дивизии. А вскоре и сам Грант получил приказ от Стэнтона прибыть в Кейро "при первой же возможности". С незалеченным переломом Грант отправился туда, но в Кейро его ожидало новое загадочное распоряжение Стэнтона - следовать в Луисвилл, на север штата Кентукки.

К удивлению Гранта, по пути, в Индианаиолисе, в его поезд "подсел" сам Стэнтон. Он предложил Гранту принять командование новым огромным округом - Миссисипским, который, по сути дела, вобрал в себя весь западный фронт (кроме окрестностей Нового Орлеана, где командовал генерал Н. Бэнкс). Гранту предоставлялось право самому решить вопрос, останется ли Розе-кране во главе Камберлендской армии или же его сменит Томас. Грант без раздумий выбрал Томаса и телеграфировал ему в Чаттанугу об этом, одновременно приказав держаться во что бы то ни стало. Томас лаконично ответил: "Я буду удерживать город, пока мы не умрем с голоду"*. Когда на утреннем разводе 19 октября солдатам осажденной в Чаттануге армии огласили приказ о смене командующих, они, забыв об уставе, выбежали аз строя, подняли радостный галдеж, выкрикивали здравицы в честь "Чикамогского Утеса".

* (BG. Vol. 2. P. 896.)

А Грант, сразу же после встречи со Стэнтоном выехавший в Чаттанугу, прибыл туда к вечеру 23 октября. Явившись прямо в штаб Томаса, где как раз происходило совещание, командующий предложил немедленно составить и осуществить план хотя бы частичного снятия блокады, пока солдаты и население не начали умирать с голоду. Такой план уже был у начальника инженерной службы Камберлендской армии, генерала Уильяма Смита по кличке Плешивый (непереводимая игра слов: по-английски слова "плешивый" и "смелый, дерзкий" звучат одинаково, а в написании разнятся только одной буквой; называя лысого Смита "Плешивым", шутники намекали и на его архиосторожность). Заключался этот план в наведении в излучине реки Теннесси двух переправ, по которым в город смогут пройти обозы с продовольствием и застрявшее в Бриджпорте войско Хукера.

Подготовка к прорыву осады велась стремительно. По приказу Гранта Смит (он был назначен командиром всей операции) делал все необходимое, в частности на командных постах в армии Томаса были сделаны епте некоторые перестановки. По инициативе генерала У. ле Дука спешно сооружался колесный пароход, для чего среди жителей города отыскали немало плотников, столяров. К утру 26 октября (т. е. за двое суток) неуклюжее сооружение, гордо названное "Чаттанугой", было готово к началу операции. И она прошла успешно! Днем 26 октября части Хукера выступили в поход. Отбросив небольшие соединения мятежников (самонадеянный Брэгг был убежден, что со стороны Тенпесси северяне атаковать не решатся), войска Хукера к ночи уже прятались близ переправы Келли, где, по сути дела, и началась боевая фаза операции.

В почь на 27 октября 12 тыс. солдат Хукера (остальные 8 тыс. находились в Бриджпорте для охраны этого важного пункта) вместе с 1,5 тыс. солдат Томаса, приплывших из Чаттануги на 60 лодках-понтонах, стремительно атаковали пикеты мятежников па переправе, разогнали их, и всего через час (!) понтонный мост был готов. Столь же решительно другой группой северян была захвачена переправа Брауна (находясь в основании излучины, которую делала река Теннесси, эти переправы резко сокращали путь в Чаттанугу из Бриджпорта), что, по сути дела, и явилось частичным снятием осады с Чаттануги.

Спустя несколько часов, днем 27 октября необычайно длинный обоз вошел в Чаттанугу; и фургонах было продовольствие, боеприпасы, свежее обмундирование. . . Спасенные от голодной смерти солдаты назвали открывшуюся трассу "крекерной дорогой", отдав дань самому популярному продукту в своем рационе. Взбешенный Брэгг в ближайшую же ночь попытался ликвидировать "крекерную дорогу", но северяне отбили натиск. Забавно, что в критический момент прямо на мятежников бросилось. .. огромное стадо обезумевших от шума сражения мулов: их как раз неподалеку перегоняли в Чаттанугу. Ночь была темной, и мятежники, приняв устрашающий грохот тысяч копыт за атаку мощной кавалерийской группы, пустились наутек, побросав винтовки и орудия.

Создание "крекерной дороги" было своего рода переломом не столько в ходе чаттанугской кампании (хотя и в этом тоже), сколько в настроении армии северян, порядком уставших и от чикамогской битвы, и от последующей осады. Грант писал в мемуарах: "Тому, кто не видел этого своими глазами, трудно осознать всю степень облегчения, принесенного этим (созданием дороги. - С. Б.). Вскоре солдаты были добротно одеты и хорошо накормлены. Было доставлено множество боеприпасов, повсюду царила бодрость, исчезнувшая много педель назад. Ни офицеры, пи солдаты более не чувствовали себя обреченными. Жалкий и инертный вид наших войск, столь бросавшийся в глаза раньше, исчез в мгновение ока"*.

* (Grant U. S. Personal Memoirs: Vol. 1 - 4. N. Y., 1894. Vol. 2. P. 447.)

Отметим и другое: методически возраставшее сопротивление северян, все большая осознанность их действий не просто против обидчиков-южан, как в начале войны, но против врагов родины, посягнувших на ее территориальную целостность, вносили неуверенность в ряды мятежников. Когда еще в конце чикамогской битвы подчиненные Брэгга требовали "добить" противника, он отказался, удрученный неслыханными потерями. Брэгг отвечал им отказом и тогда, когда уже в начале осады его генералы настаивали на штурме Чаттануги. По-видимому, следует признать правоту Брэгга в обоих случаях: северяне, особенно в укрепленной Чаттануге, были не настолько слабы, чтобы позволить легко расправиться с собой.

Тем не менее ропот в армии Брэгга возрастал, настроение генералов передавалось офицерам, а от них - и солдатам. Генералы Лонгстрит, Букнер и другие направили даже письмо президенту Дэвису, требуя сместить Брэгга. Взволнованный президент лично прибыл 9 октября в расположение армии, побродил по окопам, осмотрел укрепления, но так и не решился уволить старого приятеля. Более того, к изумлению генералов-"жалобщиков" он в их присутствии попросил Брэгга путем диалога разобраться во взаимных претензиях. Дэвис явно надеялся, что генералы не решатся на открытый спор и проблема "испарится". Но после короткой заминки Лонгстрит, а за ним и остальные заявили Брэггу в лицо, что он не способен управлять армией и вести наступательные действия. Дэвис, однако, так и не внял их просьбам, заметив лишь, что коней, мол, на переправе не меняют. С тем и уехал.

А мстительный Брэгг ничего не забыл и 4 ноября отослал 20-тысячпый корпус Лонгстрита к г. Ноксвиллу, который не так давно заняла Огайская армия северян во главе с Э. Бэрнсайдом. Со стороны, конечно, это можно было принять за обычную (даже отчасти оправданную) переброску сил, но все понимали, что Брэгг попросту убрал строптивого соперника. Позднее, 22 ноября, он отправил вслед за Лонгстритом и корпус другого "жалобщика", Букнера, посло чего в его собственном распоряжении остались лишь 40 тыс. человек. Правда, уже на следующий день те части Букнера, которые еще не успели погрузиться в вагоны, пришлось срочно вернуть прямо со станции, потому что.. . Но расскажем все по порядку.

Планируя операцию по деблокированию Чаттануги, Грант ожидал прибытия Теннессийской армии Шермана. Сам он тоже не терял времени: внимательно осматривал укрепления города, залезая даже в траншеи, вносил поправки в никуда не годные карты местности, наконец, не утерпев, написал приказ об общем наступлении, оставив в нем лишь два пропуска - день и час атаки.

Кстати, Хэллек, узнав, что корпус Лонгстрита отбыл к Ноксвиллу, сразу же потребовал от Гранта решительных действий. Тот чисто формально отдал приказ Томасу атаковать южан 9 ноября, отлично зная, что у Томаса почти нет тягловых лошадей для артиллерии, а атаковать укрепления южан без орудий было бы самоубийством. И действительно: именно этим Томас и мотивировал свой отказ атаковать.

Во время одной из бесчисленных поездок Гранта по позициям произошел забавный эпизод. Заехав в расположение крайнего западного пикета обороны, выдвинутого к месту впадения в Теннесси речки Чаттануги, Грант в одиночку направился к берегу. Командир пикета северян, заметив его, закричал: "Охрану командующему!", но генерал недовольно отмахнулся - обойдусь, мол, без охраны. А в нескольких метрах от него, с западного берега узенькой Чаттануги, кто-то из солдат пикета мятежников в шутку тоже выкрикнул: "Охрану командующему Гранту!" И тут произошло неожиданное: услыхав имя Гранта, из палаток высыпали солдаты-южане и без всякой команды, встав по стойке "смирно", отдали генералу традиционный в армии США салют. Растроганный Грант ответил им тем же*. Конечно, эта сценка говорит прежде всего о необыкновенной популярности Гранта, но и напоминает о том, что это была, пожалуй, последняя круп пая война нового времени, в которой еще сохранялись отголоски былых рыцарских баталий. Впрочем, и жестокости на полях сражений гражданской войны в США тоже хватало; например, мятежника не раз проявляли ее, расправляясь с попавшими к ним в плен солдатами-неграми.

* (Grant U. S. Op. cit. Vol. 2. P. 362.)

К 15 ноября 17-тысячная армия Шермана, проделав фантастический марш в 675 миль по железным дорогам, на судах, а нередко и по грязному месиву осенних дорог, прибыла в Бриджпорт и почти без отдыха двинулась к Чаттануге. Тепло встретив старого друга, Грант предложил Шерману оригинальный план: имитировать "уход" из Чаттануги якобы в направлении Ноксвилла для помощи осажденному Бэрнсайду. А на самом деле Шерману предстояло повернуть назад и возвратиться к Чаттануге ужо с северо-востока, чтобы неожиданно для мятежников нанести оттуда удар по их укреплениям. Для верности Брэггу были подброшепы "дезертиры", добросовестно рассказавшие все, что поручил им Грант: в городе, мол, продолжается голод, войско Шермана и вовсе оказалось нечем кормить, вот его и пришлось отправить в Ноксвилл. Именно по получении этих "сведений" обрадованный Брэгг решил избавиться и от Букнера, послав его все в тот же Ноксвилл.

Итак, Грант теперь мог заполнить пропуски в приказе о наступлении: против 40-тысячпой армии Брэгга у него была 61 тыс. опытных ветеранов Шермана, Томаса, Хукера. Выполняя приказ командующего, Шерман, пройдя некоторое расстояние по западному берегу Теннесси, переправился обратно и стремительно двинулся к Чаттануге. На рассвете 23 ноября его части вышли к северной оконечности хребта Миссионер и почти без боя заняли ближние траншеи мятежников, бежавших при виде возникшей неизвестно откуда огромпой армии. В тот же день части Томаса атаковали противника у юго-восточных окраин Чаттануги, оттеснив его к западному подножию Миссионера. Вечером Грант вызвал Хукера и приказал ему наутро захватить траншеи южан перед горой Дозорный высотой 500 футов (но гора еще и стояла на плато высотой более тысячи футов). "Сражающийся Джо" (так прозвали Хукера в начале года, когда он командовал Потомакской армией) попросил у Гранта разрешения взять штурмом и саму гору. Взглянув на скрывавшуюся за облаками вершину Дозорного, Грант ответил: "Берите, если сможете".

Рано утром 24 ноября бой возобновился. Части Шер-мана застряли сразу же: путь им преградил железнодорожный туннель, проходивший сквозь хребет Миссионер, а перед хребтом лежало труднопроходимое ущелье, не обозначенное на картах. Мятежники хорошо укрепили туннель и подходы к нему, поэтому наступать под прицелом опытных канониров и снайперов было б и безумием. Зато солдаты Хукера, дерзко ринувшись на склоны Дозорного и почти на ощупь карабкаясь в густом тумане, уже к 2 часам дня овладели вершиной, еще утром считавшейся неприступной. Было захвачено несколько орудий, 2,5 тыс. пленных, а остатки мятежников удрали по восточному склону горы. Пресса северян тут нее окрестила этот бой "битвой над облаками", хотя день был безоблачным и солдатам Хукера пришлось больше сражаться С туманом, чем с застигнутым врасплох противником.

К сожалению, части Томаса в течение всего дня простояли на месте. Сам Томас поздпее оправдывался тем, что Грант приказал ему атаковать "одновременно с Шер-маном". Да и сам Грант не особенно обвинял Томаса: ведь Шерман застрял у железнодорожного туннеля, так что формально Томас действовал в рамках приказа командующего.

Наступил третий и последний день чаттанугского сражения. Рано утром Шерман возобновил атаки на позиции мятежников у туннеля, по они обернулись большими потерями, и натиск пришлось прекратить. К тому же Томас и на этот раз не поддержал Шермана: ему после долгих споров удалось убедить Гранта не гнать новые части в эту мясорубку, а дождаться прибытия Хукера, чтобы нанести совместный удар. Но Хукер, должно быть, впавший в эйфорию после успешного боя за Дозорный, двигался крайне медленно и на несколько часов застрял у узенькой речки Чаттануга, заявив потом, что она якобы разлилась и стала "непроходимой",

Тогда Грант решил наконец использовать армию Томаса. Он приказал атаковать правый фланг мятежников, занять их окопы у подножия Миссионера, что облегчило бы Томасу дальнейшее продвижение. Наступала решающая фаза сражения. Из форта Вуд был дан условный сигнал шестью последовательными орудийными выстрелами. Лейтенант-северянин У. Морган, наблюдавший за тем, как 24,5 тыс. солдат и офицеров Камберлендской армии ринулись вперед, вспоминал: "Едва лишь звук пятого выстрела достиг их ушей, вся линия двинулась вперед без единого слова чьей-либо команды, и, когда выстрелило шестое орудие, все войско уже наступало с развернутыми знаменами и винтовками на изготовку... Этого зрелища не забыть никогда!"* Неудержимая лавина наступавших прорвалась в "мертвую зону", где огонь противника уже не мог накрыть их. Не выдержав натиска, мятежники побросали винтовки и кинулись бежать вверх по склону хребта.

* (BG. Vol. 2. P. 902.)

Но главные события были впереди. Удивительный финал этого сражения развернулся на глазах у Гранта, Томаса и других генералов Союза, наблюдавших за боем с вершины холма с живописным названием Фруктовый Сад. Им суждено было увидеть спектакль, режиссером которого стали не всегда подвластные логике законы войны. Отдохнув несколько минут, наступавшие не стали закрепляться в захваченных окопах, а в едином порыве бросились дальше, к вершине Миссионера! Не понимая, что происходит, офицеры метались между ними, пытаясь остановить незапланированное наступление, но вскоре оставили это бесполезное занятие и возглавили штурм. Изумленный Грант, наблюдая, как гигантская волна голубых мундиров, вопреки всем законам физики, мощно катится на вершину хребта, спросил: кто приказал начать этот штурм? Томас отказался от "авторства", а ответ Грэнжера вошел во все американские исторические хрестоматии: "Они пошли наверх без приказа. Когда эти ребята заведутся, всем чертям ада не остановить их"*.

* (BL. Vol. 3. P. 725.)

Справедливости ради заметим, что дело не в чудесах и не в бессилии "чертей ада". Отдавая должное героизму солдат-северян, следует сказать, что он в данном случае был обусловлен вполне конкретными причинами. Упомянутый выше лейтенант Морган вспоминал: "Более 50 орудий, обслуживаемых ветеранами многих битв, укрывшись за умело возведенными фортификациями, посылали вниз дождь снарядов, шрапнели и пуль... Остановка сделала солдат, лишенных возможности отвечать на вражеский огонь, безрассудными. Остаться на месте означало быть истребленными, а отступление было столь же опасно, как и наступлепие. То здесь, то там какой-то солдат выпрыгивал из траншей и начипал путь к вершине хребта, за ним следовали небольшие группы"*.

* (BG. Vol. 2. P. 903.)

Понимая, сколь рискованна эта атака, Грант все же не стал останавливать ее: ведь он сам не раз ломал привычные представления об атаке, обороне, продвижении ойск. Он только послал майора Фуллертопа узнать у Вуда и Шеридана, не они ли отдали приказ об атаке. Вуд ответил отрицательно, а Шеридана удалось разыскать лишь высоко на склоне, куда он повел своих солдат. Но и он ответил, что не приказывал атаковать. Уставший Шеридан спросил у капитана Эвери (его послали следом за Фуллертоном, но он добрался до Шеридана раньше), нет ли у него виски. Тот передал генералу фляжку, и Шеридан, отхлебнув глоток, весело помахал группе генералов-южан, стоявших на ставшей совсем близкой вершине Миссионера, да еще крикнул при этом: "Ваше здоровье!" Но "коллеги" шутки не приняли и в ответ приказали выпустить в сторону "обидчика" пару снарядов из мощных орудий "Леди Букнер" и "Леди Брекинридж" (у самодовольных южан культ военачальников распространялся и на их жен). Снаряды пролетели мимо, но комья грязи от разрывов забрызгали Шеридана и Эвери. Не потеряв расположения духа, Шеридан воскликнул: "Какое неблагородство! Что ж, за это я отберу у них эти пушки!"*

* (BL. Vol. 3. P. 725.)

А наступление продолжалось. Под ураганным огнем противника северяне по-прежнему рвались к вершине. Сразу же после боя майор-северянин Дж. Коннолли писал домой: "Ожидание было еще тревожнее, - если такое возможно, - чем то, с которым мы следили за штурмом Дозорного. Если мы сумеем овладеть этим хребтом, если мы доберемся до этих брустверов, армия мятежников обратится в бегство, и для них все будет потеряно. Но если мы не сможем добраться до укреплений, немногим из нас суждено спуститься с этого горного склона и снова укрыться под покровом леса"*. На вершину поднимались 60 флагов разных полков, и, должно быть, Гранту, Томасу и другим наблюдателям они снизу казались маленькими бумажными флажками, которыми на военных картах обозначают линию наступления. И, подобно этим флажкам, они продвигались все дальше и дальше! Флаги часто клонились к земле, но никогда не падали: товарищи подхватывали их из рук погибших знаменосцев.

* (Connolly J. A. Three Years in the Army of the Cumberland. Bloomington, 1959. P. 158.)

В стане мятежников началась паника. Брэгг спешно перебросил к Миссионеру часть войск, все еще противостоявших Шерману па нравом фланге, но это уже но могло спасти положения. Северяне приближались к вершине хребта! Капониры южан в отчаянии поджигали запалы ядер и сотнями сбрасывали ах на головы на ступавшим. Но и это не помогало. И вот почти одновременно в шести разных местах на гребень хребта ворвались дивизии Шеридана, Вуда, Хейзена, Бэйрда, Джонсона, Уайтейкера. Шеридановцы буквально опрокинули штаб-квартиру Брэгга (сам командующий южан со своей свитой удрал) и тех самых артиллеристов, которые совсем недавно выстрелили но Шеридану и Эвери. В полном соответствии с данным "обещанием" Шеридан, вместе с солдатами одним из первых ворвавшийся на вершину, объявил мощные орудия трофеями своей дивизии. Их немедленно развернули и открыли огонь по мятежникам, в панике спускавшимся по восточному силону хребта.

Все же некоторые группы южан пытались сопротивляться и даже контратаковать. Дивизия Пэта Клебурна сумела создать нечто вроде арьергарда и какое-то время сдерживала натиск частей Шеридана, вырвавшихся вперед. А большая часть солдат Камберлендской армии, устав от штурма хребта, остановилась на его вершине, не в силах продолжать преследование. Что ж, их можно понять: они и вправду совершили нечто, граничившее с чудом. Окрестности огласились их многоголосым кличем "Чикамога!" - так они выражали свое торжество, решимость столь же отчаянно сражаться и впредь, горечь по товарищам, погибшим два месяца назад у этого "кровавого" ручья.

Дивизия Шеридана тем временем продолжала преследование, невзирая на темноту. Южан почти нагнали у ручья Чикамога, но большинство их все же успели переправиться по наспех наведенному понтонному мосту. И тогда Шеридан приказал поджечь его! В результате несколько сот мятежников, оставшихся на ближнем берегу, попали в плен. Всего же потери южан в трехдневном чаттанугском сражении составили 6667 человек, в том числе 361 убитый; северяне потеряли 5824 человека, но убитых оказалось больше - 753*. В руки победителей попало около 6,2 тыс. винтовок, до 40 орудий, более 4 тыс. (по другим данным, 5,5 тыс.) пленных. Победа северян в этом сражении и во всей чаттанугской кампании вслед за июльскими успехами у Виксберга и Геттисберга окончательно переломила ход военных действий в пользу Севера.

* (Boatner M. M. Op. cit. P. 147.)

1863 год завершился снятием осады с Ноксвилла, где около месяца отбивался от мятежников незадачливый Бэрнсайд. Хотя Линкольн и Хэллек и раньше настаивали, чтобы Грант "спас" Бэрнсайда, он не счел возможным отвлекаться от важнейшей чаттанугской операции и только после се завершения отправил к Ноксвиллу части Шермана.

Но Шерману не пришлось вступить в дело: еще не дойдя до города, он узнал, что 4 декабря Лонг-стрит и Букнер, очевидно деморализованные известиями о чаттанугском разгроме, сняли осаду и ушли на юго-восток, где еще безраздельно господствовали мятежники. Заодно выяснилось, что Бэрнсайд сильно преувеличил "тягостные лишения" блокады в Ноксвилле.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© USA-HISTORY.RU, 2001-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://usa-history.ru/ 'История США'

Рейтинг@Mail.ru