НОВОСТИ   БИБЛИОТЕКА   ИСТОРИЯ    КАРТЫ США    КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  










предыдущая главасодержаниеследующая глава

Великие озера


Вон они... Один из нас снимает ботинки и, закатав штаны, идет в воду. Все просто и буднично. Вдалеке дымит пароходик. На берегу помятый, брошенный кем-то автомобиль. Женщина с двумя ребятишками удит рыбу...


Об этих больших озерах мы знаем с детства. Их почему-то легко было запомнить. С музыкальной легкостью запоминались на школьных уроках Японские острова: Хондо, Хоккайдо, Сикоку, Кюсю. И эти озера: Гурон, Мичиган, Эри, Онтарио, Верхнее.

Названия озер - это названия племен индейцев, живших в этих местах: гурон, Мичиган, эри, Онтарио. Озеро Верхнее называлось индейцами Гитчи-Гюмо. Все пять озер (а вернее, шесть с маленьким Сента-Клер) прихотью природы собраны в одном месте. Все они связаны. Попав в одно, можно пройти кораблем уже все. Триста пятьдесят лет назад европейцы, впервые узнав эти воды, приняли их за моря. Люди были уверены: "Если плыть все время на запад, путь приведет в Китай".

Великие озера... Озеро Верхнее по размерам уступает лишь Каспию. Меньшее из пяти, Онтарио, больше самого крупного в Европе Ладожского озера. "Третий океан" - так зовут озера американцы. А слозо "Великие" означает не только размеры, но и величие, красоту, значение этих вод в жизни людей.

До прихода на материк европейцев Америка была без дорог. По континенту шли только тропы индейцев. Озера стали надежным путем, связавшим многие земли. Лес, хлеб, железо, мясо, рыбу, меха перевозили водою. Позже, когда к Великой водной системе подключили и Миссисипи и когда в обход Ниагарского водопада прорыли канал, водный путь пронизал всю Америку - от канадского Монреаля до Нового Орлеана.

На берегах озер (их общая протяженность 13 тысяч километров) густо замешена жизнь. 30 миллионов людей валят тут лес, ловят рыбу, сеют хлеб, собирают овощи, яблоки, виноград, добывают руду, перегоняют нефть на бензин, варят сталь, сыры, пиво, изготовляют бумагу, печатают книги, выделывают кожи. Тут самый крупный в мире химический комбинат и самое крупное в мире производство автомобилей. В Чикаго (на Мичигане) и в Порт-Артур (на озере Верхнем), стоящие за тысячу километров от побережья материка, заходят океанские суда, груженные в Сиднее, в Гамбурге, в Сингапуре (а теперь и в портах СССР). 40 процентов дохода сельского хозяйства, добывающей и обрабатывающей промышленности Америка получает в бассейне Великих озер. (У Канады на берегах Онтарио, Эри, Гурона и озера Верхнего сосредоточено 80 процентов всей промышленности!)

Сбегая в океан, озерная вода крутит турбины электростанций. А в последние годы Н20 - вода сама по себе - стала ценнейшим из земных минералов. Тут в озерах сосредоточен самый большой запас пресной воды планеты.

"Сердце Америки", "символ наших просторов", "голубые глаза материка", "пятое чудо", "третий океан"... Наверное, есть и еще много образов для этой единственной в своем роде водной системы. Но сильнее всего звучат два слова: Великие озера.

Мы видели три из Великих озер. Онтарио видели издали со скалы. Вода лежала зеркальная, побеленная дымкой. Позже, двигаясь к западу, обогнули длинный язык Мичигана. Километров триста дорога летела вдоль берега. В машину справа мокрым жгутом врывался озерный ветер. Вода была рядом. Но мы не видели озера. Дубовый и буковый лес, а потом фабричные трубы и разных расцветок дымы сопровождали дорогу. И только возле Чикаго сверкнули густо-синие волны, и сверху открылась даль, рождавшая ветер.

С Эри мы познакомились ближе. Мы подъезжали к нему в городке Эри, возле Кливленда и Толидо, а также в нескольких безымянных местах, где были съезды на берег. Мы побывали в дачных поселках, на заброшенных пляжах с надписью "Не купаться. Вода загрязнена". А в порту Клинтон рискнули покинуть берег. Мы погрузили автомобиль на паром с названием "Янки Клиппер" и заняли место на палубе. Паром ходил между Большой землей и ближайшим островом Путин-бей. Большой американский путеводитель отводил острову несколько слов. "Место для отдыха. Виноделие. Рыбалка. Лучший полигон для стрельбы из винтовки". Местная рекламная карта изображала островок небольшим раем. На ней нарисованы были купальщицы, рыболовы, отягощенные непомерно большой добычей, виноградные кисти, винные бочки, старинный питейный дом и колонна в память победы над англичанами в местных водах. За этим "раем" были еще островки: Южный Басе, Средний Басе, Северный Басс. Карта и там предлагала купание, вино и рыбалку.

С паромной палубы видны были все острова. Они лежали в синеве, как рощицы в поле.

Полдня мы пробыли на острове Путинбей, беседуя с пришлыми рыболовами и старожилами острова. К очередному отплытию "Янки Клиппера" мы поспели, но паром был уже до отказа заполнен автомобилями. Капитан нас узнал, но только развел руками и в рупор посоветовал немедленно ехать еще к одной пристани.

Мы застали другой паромчик, поменьше. И оказалось: он-то нам больше всего подходил - паром посещал острова, лежавшие ближе к границе с Канадой. Неторопливо, несколько часов мы могли наблюдать Эри в таких местах, где озеро больше всего походило на море. Острова выплывали из-за линии горизонта. Несколько крупных чаек преданно провожали паром. Со всех сторон синева. Волны с белыми гребешками. Изредка - всплески рыб... Мы видели Эри в лучшую для него пору. Весеннее половодье наполнило озеро до краев. Вода казалась бездонной и бесконечной. И вечной. А между тем мы плыли по опасно больной воде.

Озера, как люди, могут рождаться и умирать. Правда, жизнь озер может быть и бесконечно большой. Но может быть и короткой. Случалось, на глазах всего нескольких поколений людей озеро зарастало, превращалось в болото. Там, где когда-то сверкала водная гладь, сейчас проходит плуг, шумят леса, под покровом травы лежат пласты торфа. Все озера постепенно стареют. Но у большой и глубокой воды - большая жизнь.

Отцом Великих озер был ледник. Живут озера уже восемнадцать тысяч лет. Они могли бы, наверное, старея очень медленно, прожить и еще сто таких жизней. Но, как и люди, умирают озера не только от старости, но также и от болезней. Одна из болезней - сокращение притока воды. Великим озерам эта беда не грозила - они сами "сдают" излишек воды в океан. Но есть, как теперь оказалось, и другие болезни. И повинен в них человек.

Водная толща Великих озер, казалось, безропотно поглощала потоки отбросов интенсивной человеческой деятельности. И вдруг лет тридцать назад появились симптомы бедствия. Встревожились первыми рыбаки. Уловы лососей, всегда тут бывшие очень большими, вдруг начали падать. А в 1950 году в Гуроне и Мичигане лососей стали ловить лишь изредка. Вину за это возложили на рыбу миногу. И она была виновата! Некогда миноги приходили нереститься из океана в реку Святого Лаврентия и озеро Онтарио. В другие озера их не пускал водопад на реке Ниагаре. Канал, прорытый для судоходства в обход Ниагары, открыл в озера дорогу одновременно и кораблям, и миногам. Минога питается кровью и соками рыб. Расплодившись в Гуроне и Мичигане, она подкосила, конечно, стадо лососей. На войну со зловредной миногой ушло много денег и времени. Но, оказалось, не только минога опустошала озера. В Мичигане и в Эри от таинственных сил погибали огромные косяки рыб. И появились признаки ускоренного старения одного из озер. Диагноз болезни: катастрофическое загрязнение. Сейчас любой человек, занимающийся проблемами охраны среды, непременно имеет в полке папку с пометкой "Великие озера" - так серьезны для всех уроки этой болезни. Прогнозы ученых, статистика, речи сенаторов, статьи журналистов, полные отчаяния письма людей, подсчеты денег, хроника разного рода бедствий, грустные шутки - таково зеркало, в котором виден больной.

Американцы встревожены. Но бедствие это не тяжкий метеорит, упавший нежданно-негаданно, не землетрясение, не ураган. Здоровье озер подточено человеком.

Чем загрязнялись (и загрязняются ежедневно и ежечасно) озера? Нет возможности перечислить все, что в них льется. Кислоты. Смолы. Соединения ртути и мышьяка. Отходы нефтяной, бумажной, чугунолитейной и сталелитейной промышленности. Отходы заводов: автомобильных, кожевенных, химических, горно-обогатительных. Тепловое загрязнение. Тысячи тонн смытых с полей удобрений и ядов. Айсберги пены моющих средств. Человеческие фекалии... Вода терпеливо прятала в своих толщах весь этот яд. Миллионы тонн ежегодно! И ноша стала наконец непосильной. Первым не выдержало Эри. Самое мелководное из всей системы озер и гуще других окруженное промышленностью, оно во всех документах и публикациях, страстных речах и мольбах упоминается не иначе, как "мертвое озеро".

Совершенно исчезли лососи. Исчезли многие формы жизни. Вода отравлена или опасно заражена бактериями. В середине лета в хорошо прогретых солнцем местах со дна стеной подымаются водоросли. Водоросли плотным ковром держатся и на поверхности, затрудняя плавание. Это признак ускоренного старения - евтрофикации. "Мертвое море", "Саргассово море", "Еще какое-то время, и Эри будет слишком густым, чтобы плавать, и слишком жидким, чтобы пахать". В этих строчках есть доля паники и преувеличения. И все же Эри уже на больничной койке.

Лучшее средство оздоровить воду - немедленно "отключить" все источники загрязнения. Считают, что в этом случае Эри могло бы поправиться лет через десять-пятнадцать. Но отравители - мощные компании "Галф ойл", "Форд", "Дюпон", "Бетлхем стил" и тысяча, как считают, разных других предприятий и корпораций не намерены, конечно, свертывать производство. Перестроить же его так, чтобы оно не отравляло озера,- дело не быстрое, иногда просто и невозможное: растущая промышленность опережает все благие усилия.

Чистка великих вод, как подсчитано, обошлась бы в 15 миллиардов долларов. США по договору с Канадой смогли выделить 3 миллиарда (Канада - полмиллиарда). Деньги немалые. Точнее сказать, очень большие. Но даже эта сумма людям, знающим проблему, кажется "полотенцем, которым машут, пытаясь выгнать дым из фабричного цеха".

Мы имели несколько встреч с людьми, которые кормятся у Великих озер, заняты их проблемой по долгу службы или добровольно, не щадя сил, делают все возможное, чтобы спасти Великие воды. Выделим четыре из этих встреч, встречи с четырьмя стариками.

Старик первый. В ведомстве по охране среды он возглавляет отдел контроля за водами. Мы попросились к нему на прием. Он ждал нас и вышел навстречу. Но это не была обычная вежливость, которую мы встречали, имея дело с людьми, занятыми охраной природы. Он вышел из кабинета и остался с нами в "прихожей", среди стука машинок и любопытных глаз. Подозвал секретаршу, кивнул ей сесть. (С двумя коммунистами старик желал беседовать при свидетелях.)

Говоря строго, стариком он еще не был. Сел прямо, излишне прямо, так что на шее натянулся пергамент кожи. Взгляд вызывающий, с полуулыбкой. Таков же тон первых слов.

- Сколько будем беседовать?.. Пять минут, пять часов, пять недель?

Мы объяснили, что хотели проверить газетные публикации о Великих озерах.

- Гм, об озерах... Журналисты, вам ведь известно, много чепухи пишут.

- А ученые и сенаторы?..

- Да, я знаю, вас Эри интересует. Ну так вот, все в порядке на Эри! Да, да, в порядке.

Вчера получил снимки: люди купаются, ловят рыбу...

Мы сказали, что собираемся быть на Эри.

- Ну вот и увидите...

Признавшись в слабых способностях судить о водах "по виду", мы спросили, с кем бы из специалистов он посоветовал там, на озерах, увидеться. Чиновник четверть минуты подумал. По памяти на бумажке написал адрес и телефон.

- Заезжайте в Чикаго. Этот человек все хорошо знает.

- А мистер Хекслер в озерной лаборатории Висконсина?..

- Хекслер... Не знаю. Коммунист, наверное?..

- Артура Хекслера назвали нам в госдепартаменте...

Наступило неловкое молчание. Секретарша натянуто улыбалась. Высокий чиновник взялся искать на столе какую-то книжку.

В блокноты записывать было нечего. Мы вежливо поднялись. Старик почувствовал: его оборона против двух коммунистов была слишком глухою. Постукивая палкой, он сказал:

- Вообще-то дела серьезные. Америке надо сейчас на разные чистки миллиардов сто пятьдесят... Если промедлим - тратить придется больше...

Старик второй. Имя - Чарльз Молер. Возраст - 77. Рыбак по профессии. Мы встретили старика на берегу Эри. Он был занят работой, и мы, не желая его прерывать, сели возле воды в сторонке. Старик с кем-то переговаривался. Мы не сразу поняли, что разговор шел с озером. С возрастом люди приобретают привычки говорить с собаками, лошадьми, с полем, с часами. Тут молчаливым собеседником человека была вода. Старик ворчал. Дело его, однако, хорошо ладилось. Он доставал из кармана мякиш белого хлеба, поплевав на него, делал лепешку и прижимал ее пальцами к середине рыболовного "паука". Потом пять-шесть шагов в воду. Высокие, прикрепленные к поясу caпоги и плотная куртка оберегали рыболова от брызг. На минуту снасть погружалась в воду. Потом фигура, высокая, как колодезный журавель, поднимала на шесте снасть, и было видно: в сетке трепещет мелкая рыба. Совсем мелкая. Старик брал ковшик, черпал рыбешку и высыпал ее в баки, стоявшие в кузове грузовика. Когда вся тара была заполнена, старик накрыл баки пластиком и, отряхнув брызги с одежды, полез в кабину. Мы сочли подходящим момент познакомиться. Но старик торопился.

- Рыба умрет, - кивнул он наверх.- Через десять минут вернусь...

Через десять минут он вернулся. И мы присели рядом на берегу.

Шестьдесят лет Чарльз Молер занят своим маленьким делом - ловит малька для наживки и продает рыбакам.

- Шестьдесят лет... Видите тропку к воде? И там вон тропка, и еще одна. Это вся моя жизнь... Пятнадцать центов за дюжину.

Иные сразу берут штук сто или двести. А в дождь рыба дохнет, некому покупать... Так незаметно состарился вот тут, на этом месте, на берегу...

- Ну а озеро... Оно изменилось?

- Озеро? - Старик вздохнул...

Мы повторили вопрос, полагая, что старик промолчал по рассеянности. Нет. Старик ясно все понимал.

- Изменилось ли озеро? Разве мало об этом сейчас говорят? Ну и я мог бы сказать кое-что. А зачем? Какой прок? К лучшему поворота не будет...

Распрощались мы все же по-дружесчи. Мы сказали, откуда приехали и что не ради праздного любопытства интересуемся жизнью воды. Старик стал внимательным:

- Да, да. У вас ведь тоже большие озера.

Я слышал...

Мы ожидали вопросов. Но старик дорожил временем и поднял успевшую высохнуть сетку.

- Сегодня погода. Могут быть рыбаки.

Извините меня, джентльмены...

Третий старик. В очках. Высокий. С обветренным красным лицом... В зубах сигарка. Он вышел из трайлера, приветливо улыбаясь. Но улыбка была истрачена попусту - мы не были клиентами, каких старик ожидал... Проехав длинную полосу берега, мы всюду видели или заборчик, или надпись: "Частная собственность". Отчаявшись где-нибудь подобраться к воде, мы наконец увидели место без загородки и упреждающей надписи - лужок и на нем чей-то походный вагончик. Облегченно вздохнув, мы свернули к воде. Увы, и этот лоскут земли был владением частным. Старик Джон Домброуз был хозяином берега. Хозяином маленьким - два гектара всего земли. Но берег кормил старика и старуху. (Лужок сдается под стоянку домиков на колесах - два с половиной доллара за ночь.)

Убедившись, что мы не намерены бросить якорь в его владениях, старик Домброуз, посмеиваясь, выяснял, злостно или незлостно мы решились нарушить частную собственность. Наша растерянность пришлась ему по душе. Старик не только пустил нас к воде, но показал два гектара земли, свой трайлер, четыре лодки и старый колокол. Между делом мы узнали, что был старик фермером, что рано состарился - "днем пахал землю, а ночью возил на озеро рыбаков", теперь пашню бросил, а купил кусок берега. "Выгоднее - каменистые земли тут мало рожают". Колокол, каким созывали на обед с поля, теперь поставлен на берегу. Им подают сигнал рыбакам.

- Убытков не терпите? Озеро, пишут, стало не то...

Старик засопел:

- Пишут... Мертвое озеро, пишут. Ну какое же мертвое?1 Можно купаться. И рыба есть.

Слышите?..

По тихой молочно-синей воде расходились круги, вдалеке маячили лодки с удильщиками.

- А рыбой они довольны?

Этим вопросом старик был поставлен в трудное положение. Возле берега, прямо под колоколом и у нас возле ног плавали крупные мертвые рыбы.

- Кто доволен, кто нет, - ответил старик уклончиво. - Есть такие, что поймают и выкинут...

- От чего же?

- А черт их знает!

Старик хорошо знал, отчего дохнет рыба и почему улов бросают за борт. Но мы не сделали даже попытки продолжить вопросы. Это было бы грубым вторжением в тайны коммерции. А коммерция в том состояла, что старик ждал на берег клиентов. Статьи в газетах и разговоры о "мертвом Эри" ставили под удар маленький бизнес Домброуза. Эта же опасность грозила и "маленькому бизнесу" старика Чарльза Молера. Грозила доходам владельцев пансионата супругам Тэйлорам. Копнув поглубже эту сторону дела, мы увидели: те, кто, казалось, был ближе других заинтересован в спасении озера, не хотели и слышать о всяких бедах. Владельцы пляжей, лодочных станций, пансионатов, клочков берега для стоянки, владельцы кафе, апельсиновых садов, маленькой самолетной компании, все, чей доход зависел от притока сюда людей, объединились под лозунгом: "Эри живо и чувствует себя прекрасно!" Эту надпись мы увидели на листке, приклеенном к бамперу нашей машины, на дорожных щитах, в листовках, которые вместе с картой давали нам на заправочных станциях, на самих картах, на салфетках в закусочной. Супруги Тэйлоры прикрепили к нашим рубахам большие значки "Эри живо!". Было смешно и грустно наблюдать суету "малькового бизнеса". Потоп завтра был ему менее страшен, чем потеря дохода, пусть небольшого, сегодня.

Как защищает свои интересы в этом районе бизнес большой, можно было только догадываться. Завеса из заклинаний "Эри живо!" душителям Эри, конечно, на руку. Но большие доходы защищают не только салфетками и значками. "Крупные компании без колебаний используют экономическое и политическое давление, чтобы избежать траты на контроль за стоками своих предприятий... Они угрожают переместить капиталы, пугают появлением безработицы..." (журнал "Пост"). Отравители рангом поменьше, когда общественное мнение наседает на них, действуют так, как очень часто в Америке действуют. Энтузиаст-эколог Роберт Весли (штат Мичиган) на третий день после убийства Роберта Кеннеди получил коротенькое письмо: "Помни, что тебя зовут тоже Роберт". Эколог считает, что письмо написал один из владельцев кожевенного завода, закрытия которого он, Весли, усиленно добивался.

Знает об этом старик Домброуз? Скорее всего не знает. Он и не хочет ничего знать. Ему, Домброузу, надо очень немного: к полосе берега в два гектара пусть подъезжают машины, с каждой - два с половиной доллара за ночь... А дохлую рыбу можно сачком доставать из воды и закапывать.

Старик четвертый. Артур Хекслер. Крупный ученый-лиминолог (занят проблемами жизни озер). Доктор. Профессор. Предан своей науке. Неутомимый путешественник. Знает "в лицо" многие озера Земли. Был и у нас на Байкале. На Великих озерах - сорок лет, с 1932 года. Знает их, "как свое собственное жилье". Любит озера, "особенно Верхнее". Судьба озер тревожит его, возможно, больше любого другого человека в Соединенных Штатах.

Мы встретились с доктором Хекслером в городе Мадисоне (штат Висконсин) в озерной лаборатории. Лаборатория хорошо финансируется (500 тысяч долларов в год), оснащена новейшим оборудованием. Двадцать пять молодых ученых и три известных биолога на "под-опытном" озере Мендота наблюдают и специально моделируют процессы, происходящие в замкнутых водах при воздействии разных факторов.

В отличие от многих сотрудников лаборатории, занятых биопланктоном, моллюсками, рыбами, водорослями, доктор Хекслер изучает озера как целый живой организм. В некотором роде это "земский доктор", знающий больше и глубже любого узкого специалиста. Человек Артур Хекслер тоже напомнил нам чеховских докторов, с неким, возможно, более энергичным, американским оттенком в характере, но те же внимательность, доброта, уважение к собеседнику. "Вы уже ели?", "Где поставлена ваша машина?" (Помощнику: "Распорядитесь наклеить гостевой знак".)

Нам показали все, что было полезно знать для понимания дела: экспериментальных рыб в подогретой воде, оборудование лаборатории, акваланги, лодки, печатные труды и само озеро Мендота. Объяснял, что к чему, сам доктор Хекслер. Когда обход кончился, он сказал: "А теперь сядем. Спрашивайте". О Великих озерах доктор знал все, что доступно сегодня для специалиста, глубоко заинтересованного в их судьбе.

Приводим наши вопросы и ответы на них доктора Хекслера.

- Надо ли верить многочисленным публикациям об озерах? Что значит термин "мертвое озеро", если в нем живет рыба и если на вид стороннему человеку озеро может казаться здоровым?

- То, что пишут о Великих озерах, к сожалению, правда. Угроза очень серьезная. Излишек эмоций в печати есть. Но я считаю это полезным - чем больше людей знают проблему, тем лучше. Мертвое озеро... Так говорят об Эри. Сейчас, в мае, действительно странны эти слова. В конце лета картина изменится. Появятся поля водорослей. На мелководьях будут и неприятные запахи. Купаться в озере, исключая несколько мест, пока не опасно... Да, многие виды живых организмов исчезли. Это, однако, не значит, что жизнь замерла вовсе. Просто на смену одним появились другие, менее прихотливые, более приспособленные к загрязнению...

- О рыбах...

- На рыбах это как раз хорошо видно. Наши озера славились рыбами ценными: сиг, кумжа, форель, американский осетр, щука. Увы, в Эри этих рыб уже нет. Вместо них появились корюшка, сом, сазан. Промышленный лов прекратился. Удильщики ловят, но брезгуют новой рыбой - поймал и выбросил. Каприз этот, я думаю, скоро пройдет.

- Надо ли считать, что эти "новые рыбы" бесконечно долго могут терпеть загрязнение?

- Нет, конечно... Разного рода фабричные стоки и эту рыбу могут убить и делают ее негодной для пищи. Но дело не только ведь в загрязнении. Идет старение озера. На дно опускается масса веществ, удобряющих землю. Идет бурный рост водорослей. Водоросли, сгнивая, поглощают кислород. Этот процесс нарастает. В перспективе там, где водились лососи, могут остаться только лягушки.

- Остановлен процесс угасания Эри в результате первых усилий?

- Нет. Пока что нет... И заботы, надо признать, прибавляются. На Мичигане в ближайшее время будет построено семь атомных станций. Мы выясняем, как озерная фауна перенесет новый вид загрязнения - тепловое.

- Когда болезнь была обнаружена со всей очевидностью?

- В 1950 году ученые уже хорошо знали о ней и предсказывали картину развития. Они не ошиблись.

- Пишут, что точка, с которой возможен возврат, уже пройдена?

- Мы обязаны быть оптимистами, иначе работа лишается смысла. Увидеть озера, какими увидел я их в 1932 году, теперь уже вряд ли возможно. Но сделать все, нам посильное, для спасения вод мы обязаны. Для Америки этот вопрос намного важнее, чем высадка на Луну. Я уверен, многие так считают.

Такова судьба самых крупных запасов пресной воды на Земле - "третьего океана". Драма великих вод - это плата Америки по безмолвному, но неизбежному счету природы. Это плата за сомнительные ценности безудержного производства, за сверхприбыли, за бездумно алчное желание брать, брать... Оптимисты считают: "Дело можно поправить". Пессимисты - "Битва проиграна". Есть и грустная золотая середина во мнениях. На вопрос: "Можно ли спасти озера?" - говорят так: "Может быть..."

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© USA-HISTORY.RU, 2001-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://usa-history.ru/ 'История США'

Рейтинг@Mail.ru