НОВОСТИ   БИБЛИОТЕКА   ИСТОРИЯ    КАРТЫ США    КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  










предыдущая главасодержаниеследующая глава

Город на Потомаке


Путешествие мы начинали от Вашингтона и закончили в Вашингтоне. Только уезжали на север, а возвращались с юга.


Был душный июньский вечер. По Федеральному шоссе 95, ведущему от Ричмонда к столице США, мчались тысячи машин. Воскресенье было на исходе, и столичные чиновники спешили домой, чтобы утром, сменив пестрые рубашки-распашонки, джинсы и шорты на строгие костюмы и белые сорочки с галстуком, отправиться в оффисы.

В этот день мы очень устали. Позади был Аппалачский хребет с его спусками и подъемами. Потом начались просторы Вирджинии. Но дымка живописных долин уже не радовала - устали...

Картинки столицы Соединенных Штатов. Белый дом. Плита над прахом убитого президента. Церемония караульной службы у могилы Неизвестного солдата. Впечатляющий мраморный монумент Линкольну. Можно было бы поместить еще фотографию Капитолия, снимки похожего на карандаш памятника Вашингтону, памятника героям второй мировой войны, панораму Арлингтонского кладбища, где зарыты многие жертвы войны во Вьетнаме. Это все примечательные места столицы. Тут постоянно толпятся туристы, сюда идет каждый приезжающий в Вашингтон первый раз
Картинки столицы Соединенных Штатов. Белый дом. Плита над прахом убитого президента. Церемония караульной службы у могилы Неизвестного солдата. Впечатляющий мраморный монумент Линкольну. Можно было бы поместить еще фотографию Капитолия, снимки похожего на карандаш памятника Вашингтону, памятника героям второй мировой войны, панораму Арлингтонского кладбища, где зарыты многие жертвы войны во Вьетнаме. Это все примечательные места столицы. Тут постоянно толпятся туристы, сюда идет каждый приезжающий в Вашингтон первый раз

И вот теперь у ворот Вашингтона мы неслись в тесном потоке, ощущая справа и слева бока машин, не видя перед собой ничего, кроме алых хвостовых огней, не в силах свернуть, притормозить, остановиться. Смутное чувство тревоги, подсознательную опасность ощущаешь на этой конвейерной ленте с летящими красными огоньками.

Возможно, эта тревога заставила тихо, вполголоса вспомнить известного всем ямщика, морозную степь...

- Ну что, мистер Песков? Заскучал? Домой запросился?..

- Пожалуй, так...

Сразу же за приземистым зданием Пентагона поток машин сузился у моста, чтобы через минуту разлиться на несколько рукавов у впадения в город Вашингтон, или, как он называется официально, "Дистрикт оф Коламбия" - Округ Колумбия.

Снимки справа тоже имеют отношение к Вашингтону. Вот знаменитая, снятая с самолета постройка, известная всему миру под названием Пентагон. А вотлицо Пентагона... Красноречивый, не нуждающийся в особых комментариях снимок. Это о таких людях американский журналист писал: 'Они всегда готовы послать смерть в любую точку Земли...' Но у столицы большой страны есть проблемы и у себя дома. Волнения студентов, бунт черной Америки, вспышки расовой ненависти, пожары, погромы, убийства - все это Вашингтон видел на своих улицах. Но на столице лежит забота немедленно реагировать и на все чрезвычайные ситуации, где бы они ни возникли - в Чикаго, в Детройте, в резервации Южной Дакоты или в штатах у Миссисипи. И у столицы всегда наготове дубинка полиции, бронированная мобильность отборных армейских частей и решимость, какую мы видим на лице вот этого генерала
Снимки справа тоже имеют отношение к Вашингтону. Вот знаменитая, снятая с самолета постройка, известная всему миру под названием Пентагон. А вотлицо Пентагона... Красноречивый, не нуждающийся в особых комментариях снимок. Это о таких людях американский журналист писал: 'Они всегда готовы послать смерть в любую точку Земли...' Но у столицы большой страны есть проблемы и у себя дома. Волнения студентов, бунт черной Америки, вспышки расовой ненависти, пожары, погромы, убийства - все это Вашингтон видел на своих улицах. Но на столице лежит забота немедленно реагировать и на все чрезвычайные ситуации, где бы они ни возникли - в Чикаго, в Детройте, в резервации Южной Дакоты или в штатах у Миссисипи. И у столицы всегда наготове дубинка полиции, бронированная мобильность отборных армейских частей и решимость, какую мы видим на лице вот этого генерала

После того как увидишь страну, иными глазами видишь ее столицу. В столицах в тугие узлы сплетаются многие нити жизни каждого государства. Пульс каждой нации четче всего бьется в столице... Слияние всех нервов. Глава огромного организма. Главный очаг политики. Хранитель устоев жизни, сложившейся тут, за океаном, и хранитель истории. Штаб-квартира милитаристских сил. Город, претендующий на то, чтобы ничто важное а мире не происходило без его участия. И просто населенный пункт на Земле. Таков Вашингтон.


По сравнению со столицами стран Европы и Азии Вашингтон еще молод. Рим возник до нашей эры. Пятнадцать веков существует Париж. Отпраздновала свое 800-летие Москва. А Вашингтону еще нет и двухсот.

В 1790 году первый президент Соединенных Штатов Америки генерал Джордж Вашингтон лично выбрал место для столицы нового государства. Генерал начертил ромб в том месте своей видавшей виды военной карты, где река Потомак разделяла штаты Вирджинию и Мэриленд. Внутри ромба написал: "Округ Колумбия. Федеральный город". В 1791 году на левом берегу Потомака начали возводить первые правительственные здания. Город, задуманный как столица, строили по проекту французского архитектора Пьера Ланфана. Строили медленно. Только через девять лет конгресс и правительство переехали в Округ Колумбия из Филадельфии. (Любопытно, что весь штат государственных служащих насчитывал тогда 137 человек.) А еще через 14 лет войска английского короля захватили американскую столицу, уже носившую имя Вашингтона. Англичане подожгли здание конгресса, дворец президента, государственные здания. Почти тропический ливень, обрушившийся в этот день на Вашингтон, спас город от полного уничтожения.


Долгое время Вашингтон оставался сонным, провинциальным полугородом-полудеревней. В 1860 году издатель "Нью-Йорк трибюн" Гораций Грили, посетив столицу, писал в своей газете: "Это местечко, где дерут три шкуры за квартиру, где не найдешь приличной харчевни, где на улицах бывает столько пыли, что задыхаются собаки, и столько грязи, что тонут лошади". Лишь в конце прошлого века Вашингтон начали отстраивать заново. В 1874 году проложили первые трубы водопровода и канализационной системы, разбили первые парки и скверы.

Нынешний Вашингтон не похож ни на один американский город. Зато любой европеец найдет в нем что-то такое, что напомнит ему его родину. Французы называют его "маленьким Парижем". Немцы и англичане обнаруживают в Вашингтоне отдельные черты Бонна и Ковентри. Даже японцы чувствуют себя как дома на берегу Потомака, обсаженного вишнями - подарком жителей Токио.


Вашингтон не принадлежит к числу очень больших городов. По размерам он раз в десять меньше таких гигантов, как Нью-Йорк, Чикаго или Лос-Анджелес. В черте Округа Колумбия живут около 800 тысяч человек. С пригородами и соседними городками, которые почти слились со столицей, - около двух с половиной миллионов. Здесь нет крупных промышленных предприятий. Нет ни одного небоскреба. (Закон запрещает строить здания выше купола здания конгресса - Капитолия.) Здесь множество парков, скверов, зеленых лужаек. Любопытное зрелище представляют скверы и лужайки в теплые дни, когда в час обеденного перерыва их оккупируют орды государственных чиновников, жующих бутерброды, тянущих через соломинку кока-колу или, прикрыв лицо газетой, дремлющих на траве.


Вашингтон - город чиновников, "белых воротничков", как их здесь называют. Они составляют 15 процентов всего населения Вашингтона (если брать его с пригородами, ибо, как правило, чиновники живут в уютных пригородах, населенных только белыми). Каждое утро с севера, юга, запада и востока в Вашингтон устремляются тысячи автомашин, создающих немыслимые пробки у мостов через Потомак и на улицах города. Это спешат на работу "белые воротнички". Многие, чтобы захватить место на автомобильных стоянках, приезжают в город за час до начала работы и "досыпают" этот час на заднем сиденье своего "кара".

Вашингтон - город туристов, "каучуковых шей". Каждый год их тут бывает до 15 миллионов человек.

Вашингтон - город юристов. Их около 20 тысяч - больше, чем в таком, скажем, штате, как Пенсильвания. В основном это "толкачи" промышленных фирм, обхаживающие сенаторов и конгрессменов.

Вашингтон - город "медных касок". "Медными касками" американцы называют военных. Однако не всех, только высших. Рядового зовут "джи ай". (По начальным буквам двух слов Goverment Issue, что можно перевести как "казенная собственность".) В Вашингтоне 130 правительственных зданий принадлежат военному ведомству США, в том числе и знаменитый Пентагон, где работают 30 тысяч человек. Все население Вашингтона можно поделить на две части: на тех, кто страной управляет, и на тех, кто обслуживает управителей.


Ну а кто не живет в Вашингтоне? Не живут художники, писатели, композиторы. Во всем городе нет ни одного мало-мальски знаменитого представителя этих творческих цехов. Вашингтон скучноват. На нем лежит губительная для муз печать казенной официальности.

Что еще можно сказать о Вашингтоне?.. Этот город рано (если мерить американской меркой) ложится спать. В полночь улицы уже пусты. Впрочем, в большинстве районов столицы они пустеют с наступлением темноты: среди американских городов Вашингтон занимает отнюдь не последнее место по грабежам, убийствам, изнасилованиям.

В Москве живут москивичи. В Париже - парижане. Но задайте вашингтонцу вопрос: откуда он? И услышите в ответ: из Калифорнии... Из Нью-Йорка... Из штата Джорджия. Президент Джон Кеннеди долгие годы провел в Вашингтоне, но в памяти американцев он остался бостонцем. Президент Линдон Джонсон жил в Вашингтоне 35 лет, но дом у него был в Техасе и сам он был техасцем. Таковы многие вашингтонцы. Для них Вашингтон как корабль. На этом корабле они живут и работают иногда долгие годы, но корабль остается кораблем, а где-то есть дом. Таковы президент США и вице-президент, девять членов Верховного суда, 100 сенаторов, 435 членов палаты представителей, министры и их заместители, сотрудники Белого дома, многочисленные помощники, консультанты и секретари конгрессменов, тысячи юристов и 2500 корреспондентов провинциальных газет, аккредитованных в столице.

Белый дом - капитанский мостик корабля. Здесь живет и работает президент Соединенных Штатов. Кеннеди как-то обмолвился: "Такое впечатление, что живешь в гостинице, из которой когда-то надо будет выезжать". "Это не дом, - говорил Джонсон, - это место, куда приходишь поспать после работы".


При Кеннеди большинство сотрудников Белого дома были из Бостона. При Джонсоне в Белый дом пришли техасцы. При Никсоне - калифорнийцы. Сменяется президент, и в пригородах начинается движение. Продаются коттеджи, на грузовики грузят мебель - уходит капитан, покидают корабль и матросы. Наступает время нового экипажа. Не меняются лишь хозяева корабля. Но они и не живут на корабле, то есть в Вашингтоне. Хозяева живут в Бостоне, Нью-Йорке, Чикаго, Техасе, Калифорнии...

Белый дом действительно белый. Его белят каждые четыре года, после очередных президентских выборов. Через черные прутья ограды на это строение смотришь с чувством некоторого удивления - неужели из этого особнячка управляют огромной страной?

Дом стоит среди широких зеленых лужаек в тени столетних деревьев. Время от времени откуда-то сверху раздается клекот коршуна. Это магнитофонная запись. Звучит она из динамиков, спрятанных в кронах дубов. Осенью в парке собираются стаи скворцов. Они верещат, порхают и, конечно, роняют сверху отходы своей жизнедеятельности. А это угроза белизне резиденции президента. Крик хищника заставляет скворцов держаться подальше.

На верхнем этаже дома - жилые помещения президента. Второй этаж - рабочие кабинеты. Здесь знаменитый Стратегический зал, где генералы из Пентагона и руководители Центрального разведывательного управления докладывают президенту о положении в мире. Нижний этаж - залы для приемов, для пресс-конференций, кухня, медпункт, помещения охраны президента, которая носит название "Сикрет сервис" - "Секретная служба" и по давней традиции подчиняется министерству... финансов.

За домом небольшой садик, кустики роз и снова зеленая лужайка, на которую приземляются президентские вертолеты.

Дом обнесен чугунной решеткой. Полицейские в белых рубашках и черных галстуках. На широком тротуаре - группки туристов. Здесь же бродит странный человек, буквально с головы до колен увешанный плакатами. Плакатики прикреплены к шляпе, к плечам, висят на груди, на спине и ниже спины. Без улыбки их не читают. "Мужья, объединяйтесь! Нам нужны послушные жены!", "Боритесь за освобождение мужей от гнета жен!" Человек с удовольствием соглашается сняться. В качестве платы за съемку предлагает купить листки все тех же призывов, размноженных на машинке. Вручая вам пару листков, блаженный шепчет: "Скажите ему (кивок в сторону Белого дома), пусть он со мной объединяется. Без президентской поддеожки мне трудно..." Туристы смеются, а Гарри Бриттан (так зовут человека) вполне серьезен. Делом "раскрепощения мужей" он занимается более пяти лет, с момента выхода из психиатрической больницы. (В больницу Гарри попал после того, как стал безработным.)

Охрана Белого дома не гонит блаженного, подтверждая терпимость древней пословицы: "В каждой деревне должен быть свой юродивый". К тому же Гарри спокойный, хлопот для охраны с ним никаких. Полицейские, переминаясь с ноги на ногу, посмеиваются вместе с туристами. А между тем у этих охранников были деньки горячие, особенно в годы войны во Вьетнаме.

Охранники помнят, конечно, майское утро 1971 года. Огромные транспортные вертолеты садились на зеленый луг между Белым домом и обелиском Вашингтона. Из вертолетов выскакивали морские пехотинцы с винтовками, готовыми к стрельбе. Как в боевой обстановке, они сперва занимали круговую оборону вокруг вертолетов, дожидаясь, пока на землю не ступит последний солдат. Затем колонны солдат бегом устремлялись на городские улицы.

А улицы были запружены демонстрантами. Обнявшись за плечи, люди садились на мостовые, останавливали потоки автомашин, блокировали мосты, закупоривали городские артерии. Со строительных площадок они несли доски, цементные блоки, мотки проволоки, возводили баррикады, швыряли под колеса полицейских автомашин металлические мусорные чаны.

Полицейские на мотоциклах врезались в гущу людей, стреляли в упор газовыми зарядами из окон автомашин, хватали демонстрантов за волосы, за воротники, за ноги и волокли к автофургонам с решетками.

Движение транспорта в городе было парализовано. Тысячи автомобилей не могли двинуться ни вперед, ни назад. Автомобилисты задыхались в сизых облаках слезоточивого газа, медленно плывших над мостовыми. В некоторых районах города облака газа поднимались до самых верхних этажей административных зданий. Служащие, не успевшие закрыть окна, в панике устремлялись на улицу, усугубляя хаос. У многих началась рвота. В облаках газа выли сирены полицейских автомашин, гудели застрявшие автомобили, кричали женщины, носились туда и сюда полицейские в противогазах. Солдаты в противогазах, репортеры в противогазах, прижимая к лицу носовые платки, спасались бегством прохожие.

В этом хаосе шел поединок между вооруженной механизированной силой и молодыми людьми, протестовавшими против войны во Вьетнаме. Полицейские машины гонялись за юношами и девушками по лужайкам парков, по тротуарам, вокруг памятников и деревьев. Мотоциклисты, настигнув убегающих, сбивали их с ног. Не удержав равновесия, полицейские тоже летели со своих мотоциклов на землю. Клубки человеческих тел катались по мостовой под колесами автомобилей.

Восемнадцать тысяч солдат и полицейских брали верх в этой схватке. Число арестованных росло с каждым часом... Пять тысяч... Семь тысяч... Двенадцать тысяч... Это был рекорд. Никогда еще в истории Вашингтона не было арестовано столько людей в течение одного дня. Все тюрьмы и полицейские участки были переполнены.

Хаос в центре столицы продолжался весь день. Троим конгрессменам пришлось пробираться к Капитолийскому холму по реке в спортивной лодке каноэ, а затем на борту военного вертолета. Лишь к вечеру шеф городской полиции Уилсон смог отрапортовать: "Спокойствие восстановлено, движение налажено, правительственные учреждения функционируют нормально".

К вечеру стало известно, что в городских больницах лежат сотни избитых демонстрантов с переломами костей и другими увечьями. Досталось и полицейским.

Вот тот охранник в белоснежной рубашке с нашивками, ближе всех стоящий к блаженному Гарри, свой шрам на правой щеке не в майский ли день заимел?

А теперь все по той же Пенсильвания-авеню пройдемся еще к одному очагу власти. Длинная улица соединяет Белый дом с Капитолием - зданием конгресса США.

Белый дом - власть исполнительная. Конгресс - власть законодательная. Отношения между ними издавна строились по принципу "совет и согласие".

Если Белый дом - капитанский мостик, конгресс - штурманская рубка. Капитан должен прислушиваться к совету штурманов. На практике не всегда так бывает. Возникают разногласия, даже ссоры. Но ссоры эти семейные. На капитанском мостике и в штурманской рубке - люди одного класса. И служат они своему классу - классу капиталистов. Среди сенаторов и членов палаты представителей конгресса вы не найдете ни одного рабочего, ни одного фермера. Чтобы стать в Америке президентом, сенатором или конгрессменом, нужны очень большие деньги. У кого их нет, тому нечего и мечтать о "вашингтонских коридорах власти". Здесь это понимают, как дважды два - четыре.

Исторический факт: в 1846 году сторонники Авраама Линкольна собрали 200 долларов, чтобы финансировать его избрание в конгресс. Став конгрессменом, Линкольн вернул 199 долларов 25 центов. Семьдесят пять центов он истратил на угощение нескольких лесорубов, принимавших участие в его избирательной кампании. Другой исторический факт свидетельствует: избирательная кампания 1964 года стоила свыше 200 миллионов долларов. Кампания 1968 года - около 400 миллионов. А во время избирательной кампании 1972 года было истрачено уже больше чем полмиллиарда.

Если у кандидата на выборную должность не хватает своих денег, его избирательную кампанию оплачивают богачи, или, как их здесь называют, "жирные коты". А как известно, кто платит, тот и заказывает музыку. Такова одна из особенностей американской демократии.

Здание конгресса в форме римского Капитолия стоит на Капитолийском холме. Когда начинали строить Вашингтон, здесь была индейская деревня. Сейчас отсюда открывается замечательный вид на город. От подножия холма на несколько миль тянется зеленая аллея, так называемый "молл". Прямая, как стрела, аллея упирается в берег Потомака, на другой стороне которого национальное Арлингтонское военное кладбище. Тысячи белых столбиков с именами и датами. Могила Неизвестного солдата. Трепетный язычок пламени Вечного огня над серой плитой с надписью "Джон Ф. Кеннеди" и рядом скромный маленький крест на могиле его брата Роберта Кеннеди. Тут больше всего толпится туристов, приезжающих в Вашингтон.

Между Потомаком и Капитолийским холмом на травяном ковре "молла" воздвигнуты два самых известных в столице памятника: обелиск Вашингтона и мемориал Линкольна. Обелиск, выстроенный по древнеегипетским образцам, напоминает граненый отточенный карандаш. Высота - 180 метров. Внутри работает лифт, поднимающий туристов к смотровым окнам. Если есть охота, можно подняться и по ступенькам. Их 896. Памятник строили 50 лет и открыли в 1888 году.

Мемориал Линкольна построен по типу афинского Парфенона. Это прямоугольное сооружение из светлого мрамора. Широкие ступеньки ведут к 36 дорическим колоннам - по числу американских штатов тех дней, когда был убит Линкольн. За колоннами - шестиметровая фигура четырнадцатого по счету президента США, освободителя рабов-негров, победителя в гражданской войне между Севером и Югом.

Попав в Вашингтон, каждый американец считает долгом навестить Линкольна. Мы видели тут стариков, хайкеров с рюкзаками, шумные стайки школьников, матерей с ребятишками, молодоженов из Калифорнии. Приход сюда - дань уважения великому американцу.

Но приходят сюда и с болью, с отчаянием и обидой. Весной 1968 года в аллее между Капитолийским холмом и мемориалом Линкольна возник "городок бедноты". Бедняки пришли сюда со всех концов страны, чтобы рассказать конгрессу и Белому дому о своем положении. В те дни вашингтонский корреспондент "Правды" сообщал в свою газету:

"Он сидит усталый, задумавшийся, положив сильные жилистые руки на подлокотники мраморного кресла. Его взгляд устремлен вдаль. Реактивный пассажирский самолет, идя на посадку, едва не касается верха деревьев, на котсрые задумчиво смотрит мраморный Линкольн. Ветер доносит запах свежераспилен-ных досок и сырой фанеры. Запах стройки. Человек всегда гордится созданием своих рук, радуется строительству. Этой же стройкой гордиться нельзя. У мраморных ступенек памятника строится городок бедных и голодных, которых привело сюда отчаяние.

Фанерные шалаши выстроились в шесть рядов. На стенках надписи: Алабама, Джорджия, Миссисипи, Луизиана... Город обнесен легкой изгородью. Молодые ребята с белыми повязками на рукавах охраняют его от провокаторов. Поодаль - полицейские на мотоциклах, дежурная пожарная машина, стайка чистеньких туристов с фотоаппаратами, кинокамерами.

У входа в город стоит автобус. Ночью приехали бедняки из штата Висконсин. Они спали в автобусе - в фанерном городе уже нет места. Кончаются строительные материалы, не из чего строить новые шалаши, а люди все прибывают и прибывают. Со всех концов страны...

Если вы не боитесь, что к вашему горлу подкатит комок, если вы умеете скрыть душевную боль, попросите разрешения войти в город и поговорить с бедняками. Вот стоит негритянка с четырьмя детьми. Пятый на руках. Она из Луизианы. Мужа смертельно ранили выстрелом из машины в прошлом году, когда он шел ночью с митинга батраков. Он умер, оставшись должником хозяина. Она до сих пор отрабатывает долги. Не только она. Вот десятилетний Джимми, ее старший, который сейчас воображает себя бейсбольным светилом, кидает и ловит воображаемый мяч, - он тоже работает с зари до зари. И восьмилетний Поль тоже работает. А шестилетняя Мэри, старшая из девочек, остается в доме за няньку. Почему плачет младшая на руках? Она хочет есть...

Или вот старый индеец из Южной Дакоты. Он, наверно, и сам не знает, когда он родился. Когда-то это была его земля, земля его предков Теперь ему оставили лишь бесплодную пустыню, где не услышишь даже птичьего свиста, безжизненную коричневую пустыню, морщинистую и печальную, как его лицо. Старик так и не научился говорить по-английски. За него рассказывает 15-летняя внучка. Старший сын старика умер от туберкулеза. Средний сын умер от туберкулеза. Младший сын, ее отец, тоже умер от туберкулеза. Неожиданно девушку сотрясает приступ кашля. Она отворачивается, закрывает лицо руками, и нельзя понять, кашляет или рыдает.

А сот прихрамывающий молодой негр в поношенной военной форме с солдатской фляжкой на ремне.

- Это моя страна, это наша страна, - горячо говорит он. - Мой дед, мой отец и я строили в этой стране мосты, дороги. Все строили... Мой дед был рабом. Мой отец - полурабом. А я считаюсь свободным. Свободным... Но вот она, моя свобода... - Парень раздавил каблуком жестянку от кока-колы и отвернулся, чтобы не показать слабость.

В другом месте негритянский юноша спорит с туристом, на груди которого висит кинокамера. Они стоят по разные стороны изгороди. Я слышу лишь конец спора.

- Нам нечего делить, - говорит турист негру, - мы граждане одной страны, мы братья...

- Конечно, все так, мы граждане одной страны, - насмешливо говорит негр. - Ты, брат, сейчас поедешь к себе в загородный дом, а я, брат, вот тут, как собака, буду валяться...

Накрапывает дождь. Здание конгресса вдали растаяло в тумане. Как раз в это время там идет допрос вашингтонского полицейского начальника Патрика Мэрфи. Конгрессмены хотят знать: не была ли столичная полиция "либеральна" по отношению к неграм. Мэрфи отрицает это. Он бормочет что-то относительно функций полиции. "Вы должны усвоить единственную функцию, - гаркает на него один из государственных мужей, - хватать этих мерзавцев за шиворот, а если они сопротивляются - стрелять их!"

Вынырнув из тумана, реактивный самолет с гулом проносится над фанерными шалашами, едва не задевая кроны деревьев. Старик индеец спедит за ним слезящимися глазами. Монашки в черных пелеринках проносят бидоны с кофе. Негритянка баюкает плачущую дочку. Мальчишка Джимми продолжает кидать и повить воображаемый мяч.

- Ты знаешь, кто это? - спрашиваю я его, показывая на памятник Линкольну.

Джимми отрицательно качает головой.

- Это президент, который защищал негров...

Джимми перестает кидать мяч и вопросительно смотрит на мать...

Этот мальчишка Джимми еще ничего не знает. Не знает, каким будет его пробуждение от детства, не знает, какова его родословная...

Весной 1619 года в порт Джеймстаун пришел голландский корабль. В трюме его был необычный груз. Корабль пришел из Африки и привез в Америку, тогдашнюю колонию английского короля, африканцев-рабов. В тот же день закованных в цепи невольников распродали местным плантаторам. Так в Северной Америке появились негры.

Джеймстаун расположен в штате Вирджиния, в двух часах автомобильной езды от Вашингтона. Неудивительно, что негры, живущие ныне в американской столице, считают себя прямыми потомками тех африканцев, которые ступили на американскую землю весной 1619 года.

Нынешний водоворот жизни заставляет американцев не держаться насиженных мест. В поисках лучшей жизни, а чаще от отчаяния негры тоже устремляются с Юга в крупные города Севера. И все же, проезжая Америку, чувствуешь некую "негритянскую зону".

Юг уроженцы Африки выбирали не сами. Именно тут на плантациях хлопка, сахарного тростника, риса и табака нужен был рабский труд, сюда и везли из Африки "черный товар".

Вашингтон лежит севернее этой зоны. Но он всегда был городом негритянским. Каждый государственный чиновник держал штат негритянской прислуги. Сейчас из каждых трех жителей Вашингтона двое - негры, 70 процентов населения. Их прадеды и прабабушки были рабами, служили садовниками, поварами, горничными, огородниками, конюхами и прачками у сенаторов и конгрессменов. Нынешних свободных негров видишь примерно в тех же ролях. Только конюх стал бензозаправщиком, а горничная - официанткой. В уютных чистых пригородах Вашингтона, где живут только белые, черного видишь редко. Черные появляются там ненадолго - убрать мусор, выстирать белье, подрезать кустики роз, вывести на прогулку собаку. Сделав свое дело, они снова отправляются на свои улицы, получившие названия "черных коридоров". Когда едешь на машине по этим "коридорам", появляется такое ощущение, будто попал в Африку...

О положении негров у нас писалось довольно много. И вряд ли надо объяснять, почему Америку потрясают негритянские мятежи. Волнения, стрельба, пожары в последние десять лет бушевали почти в двухстах городах. Америка воевала с Америкой. Гнев угнетенных и обездоленных не миновал и столицу страны.

В 1968 году Вашингтон горел. Облака дыма плыли от негритянских кварталов к Белому дому, к памятнику Линкольну, к Капитолию, на ступеньках которого стояли пулеметы. Стрельба шла в пяти кварталах от Белого дома. В город введено было 15 тысяч авиадесантников. Армейские грузовики, бронетранспортеры и "джипы" стояли в городских парках и скверах. Днем усталые солдаты спали на траве у подножий памятников генералам гражданской войны. Солдатские носки сушились на ветках знаменитых вашингтонских вишен.

Восстание началось утром и сразу же приняло угрожающие размеры. Власти распорядились закрыть правительственные учреждения и распустить служащих по домам. Десятки тысяч машин, сорвавшись с места почти разом, закупорили улицы, преградили дорогу военным грузовикам, спешившим в горящий город из штата Вирджиния. Машины, бампер к бамперу, стояли на улицах в четыре ряда. А стрельба слышалась ближе и ближе. Чиновники бросали свои "форды" и "шевроле" и пешком, испуганно оглядываясь, бежали из Вашингтона в свои уютные пригороды, уже оцепленные охраной - вооруженными до зубов парашютистами 82-й воздушно-десантной дивизии.

Две недели Вашингтон выглядел как оккупированный город. Долго еще дымились каменные коробки сожженных домов (их было 550!), под ногами долго хрустело стекло, и пахло слезоточивым газом...

Президент США приказал создать комиссию, которая должна была ответить на вопрос: почему бунтуют негры? Семь месяцев комиссия искала ответ, изучая негритянскую проблему со всех сторон. Отвечать надо было серьезно. И комиссия ответила. Вот главный вывод: "Наша нация развивается в направлении двух обществ, белого и черного, разделенного и неравного". И далее на 1400 страницах своего доклада комиссия рассказывает о том, что давно известно неграм, но, как говорится в докладе, "абсолютно неизвестно многим белым": негров последними берут на работу и первыми увольняют; безработица среди них в два раза выше, чем среди белых; дома, в которых они живут, переполнены, кишат тараканами и крысами; белая полиция ведет себя в негритянских кварталах как на оккупированной территории; белые лавочники, держащие свои магазины в черных районах, завышают цены на продукты питания и промтовары первой необходимости. И так далее.

Для тушения негритянского пожара были предложены разные средства. Главное из них: расслоить негров. "Дайте некоторым из них разбогатеть, - советовала одна газета, - ...надо заставить их ненавидеть друг друга, а не только белых". Эта политика проводится. Вот нынешняя картина. Есть негритянская буржуазия (1 процент в национальном масштабе). Есть тонкая прослойка негритянской интеллигенции: артисты, врачи, юристы, писатели, учителя, служащие и даже мэры городов (мэр Вашингтона - негр). И есть огромная масса негров, примерно 10 миллионов человек, - "граждан второго сорта", живущих по-прежнему без надежды, отчаявшихся, ожесточенных.

Механизация сельского хозяйства (и как следствие этого - потеря работы) гонит негров из южных штатов в промышленные города Севера. Но кому в век электронных машин нужны бывшие батраки, полуграмотные, не имеющие специальности? Они оседают в черных гетто, вытесняя белых, которые бегут в пригороды. "Рост негритянского населения, - пишет президентская комиссия, - в соединении с уходом белых в предместья скоро приведет к негритянскому большинству во многих из крупнейших городов страны... Нищета в черных гетто фокусируется на молодежи, уничтожая для нее все возможности и обрекая ее на жизненную неудачу. Результатом является преступность, наркомания, зависимость от пособий, ожесточение против общества в целом и белого общества в частности.. Будущее городов и их разбухающего негритянского населения мрачно".

Такова сегодня проблема "белые - черные". Столичному Вашингтону приходится думать над ней не только в масштабах самого города.

Во время экскурсии по Вашингтону мы осмотрели все доступное для осмотра. Побывали в том числе в зоопарке, на знаменитом Арлингтонском кладбище. (Со времен гражданской войны тут хоронят военных.) На моторной лодке проплыли по Потомаку, посмотрели, как выглядит город с реки. Полдня провели в знаменитом Смитсоновском музее. (Запомнились прекрасные диорамы американской природы, маленький самолет, на котором американец Линдберг впервые в истории пересек Атлантический океан, первый американский спутник Земли, величиною с футбольный мяч.) Ну и, конечно, грешно было бы упустить возможность посетить Пентагон.

Огромное приземистое серое здание непосвященный примет за стадион. Стоянки автомобилей, забитые до отказа, свидетельствовали о том, что "стадион" сейчас полон людей. Минут пятнадцать мы ищем место, где бы приткнуться, а когда вылезаем из машины, видим, как на площадку рядом опускается вертолет. Из него выходят три офицера и направляются к Пентагону. У среднего цепочкой к запястью левой руки пристегнут легкий плоский портфель - понес секретные документы.

Вслед за тремя офицерами поднимаемся по ступенькам главного входа. Бронзовый бюст на мраморном пьедестале... Кому же памятник? Печально известному Форрестолу. Главное лицо Пентагона, министр обороны

Джеймс Форрестол, помешавшись, с криком "русские танки!" выпрыгнул из окна многоэтажного дома. 1949 год... Были у "холодной войны" и такие вот жертвы.

Открываем входную массивную дверь. Особой строгости нет. Караульный парень-сержант одет таким образом, чтобы ты его сразу заметил, - белая портупея, белая каска с черными буквами "MP" - Военная Полиция. А рядом с сержантом - стол, за которым сидит строгая дама в очках. Ее обязанности лежат где-то посередине между справочной службой и работой секретаря. Посмотрев документы двух журналистов, она бросает привычную фразу: "Ни один из ответственных руководителей ведомства принять, к сожалению, не может - расписание встреч составлено на месяц вперед". Мы не настаиваем, но и не признаемся, что в эти двери нас привело простое человеческое любопытство. Говорим: "М-да..." Для смягчения отказа дама советует нам подойти к какому-то чину, имеющему большую власть, чем она, и называет номер комнаты. Сержант с подобными ситуациями сталкивается, как видно, не первый раз.

- О'кэй, проходите, - говорит он и сразу переключает внимание на кого-то другого.

Огромнейший коридор. Не коридор, а улица, у которой не видно конца и по которой мог бы проехать тяжелый танк. И оживление такое же, как на людном проспекте. Военные и штатские. Мужчины и женщины. Робкие и уверенные. Одни вроде нас смотрят по сторонам, другие спешат, переговариваясь на ходу. Спешат куда-то полковники, стриженные под ежик. Читает таблички на дверях, кого-то разыскивает молодой священник с выправкой кадрового офицера. Парочками прогуливаются штатские интеллектуалы: длинноволосые, бородатые. Негры на бесшумных колясках везут куда-то коричневые папки и желтые пакеты. Моряк в белоснежной панаме несет поднос с бутербродами...

Сходство этой магистрали с городской улицей довершает табличка: "Коридор имени генерала Брэдли". Выставка фотографий на стенах коридора повествует о жизненном пути военного чеповека: генерал в юности, генерал в новом, с иголки, лейтенантском мундире, генерал в боевой каске, генерал в орденах. И наконец, на снимке старый уже человек, ведущий сражение с обычной смертью, не признающей чинов и наград.

Трудно сказать, сколько коридоров берегут память о проходивших по ним генералах. Надо думать, не только Брэдли удостоился этой чести. Но одна из пентагоновских "улиц" отдана музам. Мы прошли ее с начала и до конца. Вдоль стены против окон - выставка живописных полотнищ. Разумеется, не натюрмортов, не тихих пейзажей. Война и солдат на войне. Разумеется, солдат побеждает. Разумеется, солдат этот - американский солдат...

В недрах здания мы неожиданно набрели на очень оживленное, прямо-таки ярмарочное местечко - торговый центр, почта, бюро путешествий, страховая контора... Неоновый свет, стереофоническая музыка. Подтянутые мужчины в синих, песочных, зеленых и белых мундирах прицениваются к штатским костюмам, примеривают ботинки, подбирают галстуки, сдают в чистку плащи, перелистывают географические атласы и словари в книжном магазине, оформляют счета в банке и здесь же справляются о курсе акций финансовой биржи. Оживленная торговая толчея. Но стоит ли удивляться? В этом здании работает 30 тысяч людей. Прибавьте к ним визитеров - целый город под крышей!

Два часа мы ходили по пентагоновским коридорам и в какой-то неведомой точке огромного лабиринта вышли вдруг в зал, украшенный полудюжиной одинаковых круглых часов. Но все они показывали разное время. Под одними стояло - "Вашингтон", под другими - "Лондон", "Москва", "Пекин"... В огромной застекленной кабине у телефонов сидел отутюженный офицер и чистил щепочкой трубку.

Ну и разини американцы, - скажут читатели, - двое чужих людей ходят по Пентагону, и никто не хватился, как будто и нет у военных секретов. Не спешите. Секретов у Пентагона достаточно, и хранить в этом здании, разумеется, их умеют. Просто мы ходили по коридорам, практически доступным для очень многих, в том числе для газетчиков, если даже они и "красные". Секреты же в этом доме хранятся в таких местах, куда без особого пропуска не войдешь. У служащих Пентагона пластиковые пропуска-бирки на цепочках подвешены к пиджакам и мундирам. У некоторых - разноцветный набор пропусков, непременно с цветным портретом владельца. А что касается сержантов с белыми ремнями и буквами "MP" на касках, то внутри лабиринта их множество, и они не столь благодушны, как наш знакомый у главного входа. Они стоят у проходов из коридоров, широко расставив ноги, кроме пистолета, на поясе полицейских никелированные неручники, а в руках дубинки длиною чуть ли не в метр. Рядом с сержантом частенько красуется надпись: "В случае тревоги будут активизированы служебные собаки". Таков режим Пентагона.

А теперь немного о том, что во время двухчасового визита увидеть нельзя. Пентагон построен в начале второй мировой войны. На этом месте был огромный пустырь и болото. Сюда свозили городской мусор. В 1941 году пришли строители. Работа была не из легких. Чтобы засыпать болото, пришлось сбросить в него свыше пяти миллионов кубометров земли. Потом электрические молоты вогнали в грунт 41 500 железобетонных свай. Работы велись даже ночью при свете прожекторов. Через 16 месяцев состоялось открытие уникального четырехэтажного здания в форме пятиугольника. За эту форму его и прозвали Пентагоном. Считают, что это самое большое по площади административное здание в мире.

Здание действительно огромное. Протяженность одних коридоров около 28 километров. И если уж говорить о цифрах, то в этом здании 6 тысяч кабинетов, комнат и залов; 87 тысяч телефонов; 4200 стенных часов; 685 фонтанчиков питьевой воды и 280 туалетных комнат. Сотрудники этого дома пользуются 19 эскалаторами и 13 лифтами, ежедневно получают и отправляют 129 тысяч писем и пакетов, выхлебывают в обеденный перерыв 1800 литров супа в двух столовых, где могут одновременно сесть за столы 4 тысячи человек, выпивают в день 40 тысяч чашек кофе и 5 тысяч бутылок кока-колы в шести кафетериях и девяти барах.

Тут совсем не ощущаешь жары, если даже на улице в этот день плавится асфальт. Особое электронное устройство бдительно следит за тем, чтобы летом в кабинетах и коридорах температура не поднималась выше 20,5 градуса по Цельсию, а влажность воздуха сохранялась на уровне 50 процентов по специальной шкале. Зимой электронный истопник постоянно поддерживает температуру в 24 градуса, а влажность воздуха - 30 процентов. Именно эти градусы и проценты, по мнению врачей, создают идеальные условия для работы тех самых 30 тысяч генералов, адмиралов, офицеров и вольнонаемных, составляющих штат Пентагона.

Помещение для работы начальников штабов находится под землей, куда генералы спускаются на персональных лифтах. Эти подземные смежные кабинеты носят название Национального центра военного командования. Главное помещение подземелья представляет собою зал с овальным столом посредине. Каждое место за столом оборудовано индивидуальным пультом связи, телефонами разного цвета, микрофонами, наушниками, телевизионными и записывающими устройствами. Каждый начальник штаба, сидящий за этим столом, имеет возможность связаться со старшим американским военным начальником, будь тот в Юго-Восточной Азии, в Латинской Америке или Европе.

Есть еще один центр под землей, подчиненный начальнику штаба армии. Его задача - следить за положением внутри страны. Компьютеры на командном пункте в мгновение ока могут дать информацию о 150 городах с большой долей негритянского населения.

О подземных комнатах, святая святых Пентагона, ходит много легенд, но в общем-то ни у кого нет сомнения в том, чем занимаются в них генералы. По словам вашингтонского журналиста Т. Коффина, "люди, сидящие у пультов управления в подземельях, в любую минуту готовы послать смерть и разрушения через океаны, пустыни и горы".

Пять высших пентагоновских генералов непосредственно управляют огромной военной машиной США. Им подчиняются 3 миллиона 450 тысяч американцев, одетых в военную форму. Половина из этого числа - на. чужих территориях: в Юго-Восточной Азии, на островах Тихого океана, в Южной Корее, Японии, на Тайване, в ФРГ, Англии, Испании, Португалии, Турции, Ливии, Исландии, в Центральной Америке, на кораблях в Атлантическом и Тихом океанах, в Средиземном море. Кроме того, Пентагону служат один миллион, 300 тысяч вольнонаемных.

Пентагон содержит более 400 крупных военных баз и около трех тысяч мелких почти в 30 странах мира. Помимо американских военнослужащих, на этих базах находятся свыше 500 тысяч членов их семей и работает около четверти миллионз вольнонаемных иностранцев.

Пентагон обладает сейчас собственностью, оцениваемой в 205 миллиардов долларов (оружие, техническое оборудование, средства связи, транспорт и так далее). Это около 60 процентов всей собственности правительства США внутри страны и за рубежом.

Пентагон - крупнейший землевладелец. За пределами США он распоряжается тремя десятками миллионов акров земли, площадью почти равной штату Нью-Йорк.

На Пентагон работают около 9 миллионов промышленных рабочих, 990 специализированных военных предприятий и свыше тысячи фирм, выступающих в качестве подрядчиков и субподрядчиков на военные заказы. В штате Калифорния в военных отраслях промышленности занято почти 55 процентов самодеятельного населения, в штате Вашингтон - 42 процента.

Но это не все. Давно известно, что прибыли промышленных корпораций, работающих на Пентагон, как правило, на 70 процентов выше доходов фирм, выпускающих невоенную продукцию. Круговая порука, которой связали себя генералы и промышленники, образовала зловещий союз, который получил название военно-промышленного комплекса. Об опасности этого союза предупреждал своих соотечественников еще президент Эйзенхауэр. 17 января 1961 года, перед тем, как сдать президентские полномочия Джону Кеннеди, старый солдат, прошедший высшую школу управления государством в Белом доме, не скрывая тревоги, сказал: "Мы должны помешать военно-промышленному комплексу приобрести - намеренно или волей обстоятельств - чрезмерное влияние в правительственных органах".

С тех пор прошло более десяти лет. Для Америки это были годы серьезных испытаний. И самым тяжелым из них стала бесславная война против вьетнамского народа, подготовленная и осуществленная Пентагоном. Во имя войны во Вьетнаме по требованию Пентагона урезались ассигнования на внутренние нужды страны, на облегчение участи жителей негритянских гетто, на борьбу с нищетой, на образование и здравоохранение. Вот почему горели от негритянского гнева города и бедняки строили свой фанерный лагерь у мемориала Линкольна. Именно по вине военно-промышленного комплекса Америка получила "второй фронт" - в недрах самой страны.

"Последние двадцать лет мы позволяли телеге Пентагона быть впереди лошади дипломатии, - сказал старейший американский сенатор Эллендер. - Теперь мы видим, куда заехали таким образом..."

Таков Пентагон, сердцевина огромной военной машины, мрачный пятиугольник, недоступный толпам туристов, приезжающих в Вашингтон.

Ну и несколько слов о здешней погоде.

Вашингтон - город южный. Тут бывают почти тропические ливни, от которых влажность повышается еще больше, случаются сильные грозы, иногда проносятся разрушительной силы циклоны.

Весна в Вашингтоне до обидного коротка. Не успели осыпаться лепестки вишен, как уже подступила жара. 35 градусов - обычная летняя температура.

Лучшее время года тут осень. В середине октября начинают менять окраску деревья. Стоят прозрачные солнечные дни. Это время нашего "бабьего лета" американцы зовут "индейским летом". В городских парках разливы красок. Из серо-зеленого Вашингтон в это время становится празднично-разноцветным. Дубы, вязы, граб, каштаны, кизил пылают всеми оттенками теплых тонов. И так почти до конца ноября, когда робко и нерешительно начинает заявлять о себе здешняя зима.

Зима эта южная. Самое отчаянное, на что она способна, - морозец градусов в шесть. Эти "жестокие холода" совпадают обычно с праздником рождества - три-четыре морозных дня. Снег тоже редкость - семь-десять дней, и то не каждую зиму. Для ребятишек снег - небесный подарок, для взрослых - бедствие. Если снег идет сутки, в городе останавливается весь транспорт, закрываются школы, магазины, кинотеатры, иногда даже правительственные учреждения. Если снег идет двое-трое суток, в городе объявляется чрезвычайное положение, и общественная жизнь практически прекращается. Кстати, не всегда вашингтонец сбросит с машины снег. Будет ездить с сугробом на крыше. Не потому, что лень, а потому, что снег в Вашингтоне - экзотика.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© USA-HISTORY.RU, 2001-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://usa-history.ru/ 'История США'

Рейтинг@Mail.ru