НОВОСТИ   БИБЛИОТЕКА   ИСТОРИЯ    КАРТЫ США    КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  










предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава третья. Вторжение

В полночь, в воскресенье 16 апреля, в фешенебельной квартире Лема Джонса зазвонил телефон. Джонс, сонный, поднял трубку, но тут же сон с него как рукой сняло. Звонили из ЦРУ, из Вашингтона.

"Свершилось", - сказал Джонсу сотрудник ЦРУ, поддерживавший с ним связь. Вторжение началось. Coтрудник ЦРУ продиктовал первое коммюнике, которое Джонс должен был опубликовать от имени "кубинского революционного совета". Джонс записал его в блокнот.

"На рассвете, - медленно диктовал сотрудник ЦРУ, - кубинские патриоты в городах и горах начали борьбу за освобождение..."

Предыдущий день прошел для Джонса спокойно, и никто не предупредил его заранее, что в полночь начнется вторжение. Ему было известно, что совет собирался днем в гостинице "Лексингтон". (Он назначил одного из своих членов - Карлоса Эвиа - на пост министра иностранных дел в новом правительстве, которое должно было быть создано на Кубе.) Днем Джонс позвонил в гостиницу и попытался связаться с Миро Кардоной. Он удивился, когда ему сказали, что телефон не отвечает, но не придал этому особого значения.

Джонс не мог связаться со своими клиентами по вполне определенным причинам. Примерно в 3 часа 30 минут дня агенты ЦРУ, воспользовавшись запасным выходом, тайно увезли из гостиницы Кардону, Эвиа и других членов совета. Кубинцам сообщили, что их везут в Майами по важному делу. Агенты ЦРУ вывезли их в Филадельфию, где их посадили в самолет и доставили в Опа-Локка. Там этих людей, которые должны были возглавить Кубу, в течение трех дней держали, в сущности, на положении узников в полупустом доме барачного типа. Там они и узнали из сообщений по радио о начале вторжения.

Но Джонс ничего не знал об этом. По телефону из Вашингтона ему дали задание доставить коммюнике через весь город в гостиницу "Статлер" и показать его секретарю-казначею совета Антонио Силио и правой руке Кардоны - Эрнесто Арагону. Силио снимал номер в гостинице под вымышленным именем.

Джонс сам отпечатал коммюнике на машинке. Он поймал такси неподалеку от своей квартиры и отвез коммюнике в гостиницу "Статлер", где показал его обоим кубинцам. Затем, в 2 часа ночи, он стал развозить его на такси по телеграфным агентствам. Оно начиналось так:

"Кубинский революционный совет. Мэдисон-авеню, 280, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

Для немедленного опубликования. 17 апреля 1961 года. Бюллетень № 1.

Президент кубинского революционного совета д-р Миро Кардона сделал сегодня следующее заявление:-"На рассвете кубинские патриоты в городах и горах начали борьбу за освобождение нашей родины..."

В Пуэрто-Кабесас в Никарагуа в 1 час 15 минут ночи 17 апреля шесть бомбардировщиков В-26 выстроились у взлетной полосы, готовые к нанесению второго удара по авиационным базам Кастро. Их целями были Камагуэй, Сан-Антонио-де-лос-Баньос, Кампо-Либертад, Санта-Клара, а также Манагуа - армейская база, на которой, как показали аэроснимки с У-2, открыто стояло более сорока тяжелых танков.

Самолеты должны были вылететь из Хэппи-Вэлли в 1 час 40 минут ночи, нанести удар перед рассветом и закончить тем самым уничтожение авиации Кастро.

Летчики, сидевшие в самолетах В-26, еще не знали о сообщении Ричарда Биссела из Вашингтона, которое по приказу президента отменяло воздушный удар. Но когда наступил 1 час 40 минут, а разрешения на взлет не последовало, они поняли, что что-то неладно.

В 1 час 55 минут летчикам-кубинцам сообщили, что по приказу из Вашингтона их задание отменяется. Вместо удара по авиационным базам им было приказано лететь к участкам высадки и обеспечить их прикрытие с воздуха.

Марио Абриль, находившийся на борту "Хьюстона", заметил, что их судно почти прекратило движение.

"Начали спускать на лебедках шлюпки на воду, но поднялся такой шум, что с берега открыли стрельбу; стреляло несколько пулеметов. Мы видели следы трассирующих пуль. Мое отделение должно было высаживаться одним из первых в 5-й роте. Мы сели в шлюпку и направились к берегу. Шлюпка была деревянная, с подвесным мотором, какую обычно используют для буксировки катающихся на водяных лыжах. Мотор заглох посреди залива Кочинос, когда до берега оставалось еще около двух миль; пришлось заводить его снова, а в нас стреляли. Нам было приказано не открыэать ответного огня, чтобы не обнаруживать свое местонахождение. Так мы подошли к берегу, но наткнулись там на скалы* и высадились в другом месте. Встретили другие отделения, высадившиеся неподалеку. Мы собрались и стали думать, что делать дальше. С обеих сторон были болота... Мы стали двигаться по дороге..."

* (Эксперты-гидрографы ЦРУ считали, что в заливе Кочинос были отличные участки высадки. Однако суда с десантом неожиданно встретили риф, что замедлило ход десантной операции. - Прим. авторов. )

А за сотни миль отсюда, на крошечном островке Суон у берегов Гондураса, радиостанция ЦРУ еще за несколько часов до этого начала передавать для кубинского подполья загадочные сообщения:

"Внимание, внимание, следите внимательно за радугой. Рыба поднимется очень скоро... небо голубое... рыба красная. Следите внимательно за радугой".

Теперь радиостанция на острове Суон передала текст бюллетеня № 1, а в Хэппи-Вэлли разочарованные летчики самолетов В-26 выбрались из кабин. В деревянном здании штаба вновь шел инструктаж. Нужно было тут же разработать новые планы, поскольку характер задания изменился.

Для того чтобы долететь от Хэппи-Вэлли до залива Кочинос, самолету В-26 требовалось два часа пятьдесят минут. У бомбардировщиков был достаточный запас горючего, чтобы оставаться в случае необходимости в течение двух часов над районом вторжения и вернуться на базу. Было решено, что бомбардировщики будут патрулировать над участками высадки парами, сменяясь каждые полчаса. Всего направлялось одиннадцать самолетов В-26. Первая пара вылетела до рассвета.

Когда эмигрантская бригада 2056 высаживалась на берег, Кастро сообщили о вторжении. Он приказал самолетам Т-33 и "Си Фьюри" до рассвета вылететь в район залива Кочинос.

В 4 часа утра, как раз в то время, когда генерал Кейбелл излагал в Вашингтоне свои просьбы государственному секретарю Раску, 5-я рота, в которой служил Марио Абриль, вступила в бой с противником..

"В 4 часа утра мы встретились с ротой милисиано Кастро. Они наступали, выкрикивая ругательства и стреляя. Нам пришлось залечь и ждать. Мы начали перекликаться с ними через болото. Мы им кричали: "Сдавайтесь!" Они отвечали, что будут бить нас. Когда они начали кричать: "Родина или смерть!", мы открыли огонь".

В 5 часов 15 минут утра передатчик ЦРУ на острове Суон вновь начал посылать в эфир антикастровские призывы.

В Нью-Йорке из ЦРУ по телефону продиктовали Джонсу текст бюллетеня № 2*:

* (Хотя позже Джонса и "кубинский революционный совет" критиковали за то, что они выпускали сообщения для печати в конторе на Мэдисон-авеню, правда состоит в том, что они не писали ни одного из них. Тексты всех шести бюллетеней были продиктованы Джонсу непосредственно из ЦРУ, - Прим. авторов.)

"Кубинский революционный совет" сообщает об успешной высадке... Так как члены совета сейчас заняты драматическими событиями, развертывающимися на Кубе, их взгляды будут сообщаться прессе только через представителя совета д-ра Антонио Силио".

Возможно, что члены совета действительно были очень заняты, но они не были совершенно свободны в своих действиях. Лидеры эмиграции, которых держали в казарме в Опа-Локка, нервничали. Им сказали, что их привезли сюда для того, чтобы перебросить на самолете на плацдарм, как только он будет захвачен. Тогда

Соединенные Штаты признают "кубинский революционный совет" как законное правительство Кубы.

Члены совета надели форму цвета хаки и ждали. Им разрешили прогуливаться перед домом. Но когда Карлос Эвиа, который должен был стать министром иностранных дел свободной Кубы, попытался отойти от дома немного подальше, агент ЦРУ предупредил его, что уходить далеко не следует. Он сказал, что места здесь дикие и в кустарнике полно гремучих змей.

К месту боевых действий продолжали прибывать самолеты В-26. Двадцатипятилетний Деметрио Перес, сидя в кресле второго летчика одного из бомбардировщиков, взглянул на часы, когда самолет пересек южное побережье Кубы, направляясь к заливу Кочинос. Было 11 часов 56 минут утра. Он и командир самолета, тридцатичетырехлетний Рауль Вианельо, вели свой самолет с отставанием от графика только на две минуты.

Перес был обеспокоен. Обоих летчиков преследовали неудачи с субботы, когда при взлете для нанесения первого удара по базам Кубы один из двигателей их бомбардировщика воспламенился. Их оставили в резерве. Теперь, 17 апреля, им удалось взлететь, но с момента взлета они постоянно ощущали запах бензина в кабине.

Перес и Вианельо встретили самолет командира эскадрильи, когда он возвращался с участков высадки. Они сообщили ему по радио, что у них неполадки в системе подачи горючего, но что они продолжают выполнять задание. Когда они вышли к району вторжения, один из летчиков предупредил их, что в этом районе действует самолет Т-33. Через мгновение кастровский реактивный самолет спикировал на них. Но пули не задели В-26.

Бомбардировщик повернул в глубь острова, низко пролетел над болотами и уничтожил пулеметную точку, державшую под обстрелом шоссе, ведущее к побережью. Затем летчики заметили крупную автоколонну, приближавшуюся к городу Аустралиа. Колонна состояла из белой санитарной машины с красным крестом на крыше, за которой следовали джип, грузовой автомобиль и танк. Низко пролетев над колонной, чтобы лучше ее рассмотреть, летчики изумились, увидев, что милисиано приветственно машут им фуражками и оружием. Они поняли, что милисиано не заметили голубых полос па крыле самолета, чем только и отличались бомбардировщики эмигрантов от бомбардировщиков В-26 Кастро.

Часть милисиано все еще продолжала приветственно размахивать фуражками, когда бомбардировщик сделал второй заход, на этот раз открыв огонь из пулеметов. Санитарная машина взорвалась.

В 2 часа 15 минут дня, когда боеприпасы были израсходованы и горючего в баках оставалось мало, бомбардировщик взял курс на базу. Но как только Виа-нельо стал набирать высоту, чтобы уйти в облака, его бомбардировщик был настигнут градом пуль с самолета Т-33. Левый двигатель вышел из строя, и в кабине появился дым.

Перес передал по радио сигнал бедствия. Под собой летчики заметили эсминец. Подумав, что это был американский или английский эсминец, Вианельо подлетел к нему ближе. "Прыгай!" - приказал он своему младшему товарищу.

Перес прыгнул. Он камнем падал вниз и сначала никак не мог найти вытяжное кольцо парашюта. Наконец это ему удалось, и он рванул кольцо. Парашют раскрылся. Перес увидел, как самолет загорелся и упал в море, но, выпрыгнул ли Вианельо, он так и не заметил.

Перес опустился на воду, надул спасательный жилет и стал ждать, когда его подберут. Через сорок пять минут, которые показались ему часами, он оказался на борту американского эсминца "Мэррей".*

* (19 апреля его на вертолете доставили на американский авианосец "Рэндолф", где предоставили отдельную каюту. Отсюда его переправили на самолете в Гуантанамо, откуда он был тайно перевезен на катере на главную базу ВМС США и допрошен с пристрастием офицерами военно-морской разведки, которых он довел до белого каления, повторяя придуманную ЦРУ легенду о том, что он летчик, бежавший от Кастро. Только после того как Пересу пригрозили отправить его назад в Гавану, он рассказал правду. Его быстро перевезли на реактивном самолете в Вашингтон для дальнейшего допроса в ВМС, а потом в ЦРУ. Он встретился с военным советником президента генералом Максуэллом Тэйлором и даже попал в Белый дом. Все это время Перес находился в роскошном отеле в Александрии, штат Виргимия. Наконец Пересу выдали новое платье и билет на самолет. Все еще обутый в ботинки парашютиста, Перес возвратился в Майами. - Прим. авторов.)

17 апреля из Хэппи-Вэлли вылетело одиннадцать самолетов В-26. Летчикам никто не сказал, почему в последний момент была изменена задача: вместо нанесения удара по базам Кастро было приказано обеспечить поддержку высадки десанта. Они подчинились приказу. Восемь человек погибло, шесть самолетов потеряно. В Хэппи-Вэлли вернулось пять самолетов. Доблестные усилия, потребовавшие стольких жертв, не дали большого эффекта в действиях над побережьем. Как признал позднее один из представителей ЦРУ, прикрытие с воздуха в понедельник оказалось гибельным для этих летчиков.

В Нью-Йорке, в Организации Объединенных Наций, Рауль Роа был в ярости. Он обвинял Соединенные Штаты Америки в том, что они финансируют и поддерживают вторжение. Он заявил, что ЦРУ тратило на подготовку высадки по 500 тысяч долларов в месяц, что основной базой подготовки является аэродром Опа-Локка. Роа утверждал также, что главным агентом ЦРУ в Майами является Бендер. Днем в понедельник во второй раз на протяжении сорока восьми часов выступил Эдлай Стивенсон с опровержением заявления кубинского представителя.

Стивенсон не покидал Нью-Йорка на воскресенье и не виделся с Кеннеди. Для связи с ним президент послал в Нью-Йорк Макджорджа Банди, который, следя за развитием событий по сообщениям телетайпов Ассошиэйтед Пресс, проинструктировал в это утро Стивенсона в помещении делегаций США в Организации Объединенных Наций. Затем он вылетел обратно, в Белый дом.

Этот день был днем опровержений.

Они начались в Вашингтоне, когда представитель государственного департамента Джозеф Рип заявил, что государственному департаменту ничего не известно о вторжении. Пентагон тоже заявил, что он ничего не знает ни о каком вторжении. Ничего не сообщал и Белый дом. "Нам известно о Кубе,-передавало агентство Ассошиэйтед Пресс высказывание Пьера Сэлинджера,- только то, что сообщают телеграфные агентства".

Самые глубокие заверения поступили от государственного секретаря Раска, который заявил по поводу положения на Кубе:

"Нет и не будет никакой интервенции на Кубу со стороны вооруженных сил США. Об этом ясно заявил президент. Он заявил также о нашей решимости сделать все возможное для того, чтобы американцы не принимали никакого участия в событиях на Кубе. Мы не располагаем полной информацией о том, что происходит на этом острове. Американский народ имеет право знать, вмешиваемся ли мы в дела на Кубе и намерены ли мы сделать это в будущем. На этот вопрос мы отвечаем отрицательно. То, что происходит на Кубе, является делом, которое должен решить сам кубинский народ".

На другой стороне земного шара Советское прави-тельство сделало заявление, в котором содержалась угроза оказать помощь Кастро, если Кеннеди не остановит вторжение*.

* (В заявлении Советского правительства от 18 апреля 1961 года разоблачалась роль Соединенных Штатов как организатора разбойничьего нападения на революционную Кубу. Призывая правительство США принять меры к прекращению агрессии, Советское правительство предупреждало, что это нападение создает угрозу для всеобщею мира и может поставить под удар сами Соединенные Штаты. Советское правительство требовало безотлагательного рассмотрения Генеральной Ассамблеей ООН вопроса об агрессивном акте США и призывало всех членов ООН сделать все необходимое для пресечения нападения на Кубу. - Прим. ред.)

Во времена древнего Рима преследуемые за веру христиане рисовали рыбу, когда хотели сообщить о предстоящем проведении тайного собрания. ЦРУ выбрало этот знак в качестве символа вторжения. (Отсюда и сообщение о поднимающейся рыбе, которое передала радиостанция с острова Суон в воскресенье вечером.) В понедельник вечером в Нью-Йорке из ЦРУ продиктовали Лему Джонсу текст бюллетеня № 3. В нем упоминалось о поднимающейся рыбе. Когда Джонс показал его Силио, представитель кубинских эмигрантов забеспокоился. Для кубинцев сообщение о поднимающейся или стоящей рыбе могло иметь и гораздо более ясное значение. Джонс спорил с Силио, и лишь в 7 часов 15 минут вечера бюллетень выпустили без поправок, несмотря на опасения кубинца.

В этот понедельник поздно вечером Даллес спешил домой из Пуэрто-Рико. В Вашингтоне уже чувствовали всю катастрофичность последствий отмены второго удара с воздуха. Было ясно, что волна вторжения быстро отступает назад. За два дня после 15 апреля эмигранты потеряли десять из первоначально имевшихся шестнадцати самолетов В-26. В течение сорока восьми часов погибло десять летчиков.

В этих условиях Вашингтон вновь решил нанести второй удар с воздуха по базам Кастро. Но летчики-кубинцы уже изнемогали от усталости. К тому же стояла плохая погода. Важно было застать самолеты Кастро перед рассветом на земле, а ведь уже было потеряно восемнадцать часов.

Итак, в 8 часов вечера в понедельник 17 апреля из Хэппи-Вэлли вылетели три бомбардировщика В-26. Их целью был аэродром в Сан-Антонио-де-лос-Баньос. Ударную группу возглавлял Хоакин Варела, несмотря на то что он и его второй пилот Томас Афонт уже летали этим утром. В темноте Варела не смог найти Сан-Антонио. Так как по приказу он имел право бомбить только военные объекты, он, не сбросив бомб, вернулся в Хэппи-Вэлли. Другой самолет из-за неисправности в двигателе повернул назад еще до того, как вышел на цель. То же произошло и с третьим самолетом.

Через два часа, в 10 часов вечера, из Хэппи-Вэлли вылетели еще два бомбардировщика В-26. Однако на их долю выпал не больший успех, чем на долю предыдущих трех самолетов. Таким образом, в понедельник ночью все пять самолетов В-26 вернулись на базу, не нанеся никакого ущерба противнику. Эффект запоздалого второго удара с воздуха был равен нулю.

Утром 18 апреля высадившаяся бригада оказалась разбросанной на трех участках южного побережья Кубы. К востоку от залива Кочинос эмигранты удерживали Плайя-Хирон и несколько продвинулись вглубь острова. В северной части залива Кочинос Марио Аб-риль и весь 2-й батальон занимали позицию в лощине, оседлав Т-образный перекресток дорог поблизости от Плайя-Ларга. Выемка была вырыта в связи с дорож-но-строительными работами. Батальон здесь был единственным подразделением эмигрантов, так как бойцы 5-го батальона, отправившиеся к берегу вплавь с "Хьюстона", были отнесены течением километров на двадцать к югу от Плайя-Ларга. В результате 2-й и

5-й батальоны не смогли соединиться друг с другом, как это планировалось.

Снаряды все время рвались вокруг лощины. Вот рассказ Марио Абриля:

"Они обстреливали нас из минометов и орудий в течение трех часов. Затем примерно в половине первого, а может быть, в час ночи обстрел прекратился. Стало тихо. Потом мы услышали шум приближающихся танков. Они подходили все ближе. Наши танки заняли позиции по обеим сторонам дороги. Показался первый кастровский танк с включенными фарами и закрытым люком. Один из наших танков подбил его. Подбитый танк остановился как раз посредине шоссе. Но они его убрали с дороги. Танки продолжали подходить. Они послали восемь танков, но только один из них прорвался к берегу".

В 3 часа 44 минуты утра, в то время когда 2-й ба-тальон отбивался от танков Кастро, радио с острова Суон передало обращение к кубинской армии и милисиано с призывом к восстанию.

Через три часа после этого последовала новая передача с призывом населения к саботажу.

В 2 часа дня с аэродрома поднялись шесть самолетов В-26. Их целью была большая колонна бронированных машин Кастро, двигавшаяся ко все более сокращавшемуся плацдарму в районе залива Кочинос.

На одном из бомбардировщиков летел Марио Сунига, с которым в качестве второго летчика был начальник оперативного отдела Мануэль Вильяфана. Свои обязанности в Хэппи-Вэлли Вильяфана передал своему заместителю Луису Косме.

Три самолета В-26 этой ударной группы вели Рене Гарсиа, Антонио Сото и Густаво Понсоа. Несмотря на заявление президента о том, что ни один американец не будет участвовать в боевых действиях, два других бомбардировщика пилотировали американцы из ЦРУ. Один из них был инструктором, который называл себя Сейгом Симпсоном. Он рассказывал кубинцам, что был участником войны в Корее. Вторым летчиком у него был кубинец Густаво Вильольдо. Двадцатидвухлетний кубинец-эмигрант Альберто Перес Сордо летел в качестве второго летчика с другим американцем.

Шести бомбардировщикам понадобилось всего двадцать пять минут, для того чтобы уничтожить колонну Кастро, двигавшуюся по дороге к побережью. Все шесть бомбардировщиков со своими экипажами благополучно возвратились в Пуэрто-Кабесас.

В тот же день, 18 апреля, авиация пополнилась четырьмя самолетами Р-51 "Мустанг", полученными от правительства Никарагуа. Вся сложность состояла в том, что кубинцы-летчики не были подготовлены к полетам на этих самолетах. На "Мустангах" так и не летали.

Во вторник в 1 час 20 минут дня в Нью-Йорке Лем Джонс опубликовал бюллетень № 4 "кубинского революционного совета". Впервые в бюллетене появились пессимистические нотки:

"Кубинские борцы за свободу в районе Матансас подвергаются атакам со стороны тяжелых советских танков и самолетов "миг"*, которым удалось уничтожить значительное количество медикаментов и снаряжения".

* (В период вторжения у Кастро не было самолетов "миг" в воздухе. По-видимому, здесь имеются в виду реактивные учебно-тренировочные самолеты Т-33. - Прим. авторов. )

Тем временем советская нота была передана в Вашингтон. Соединенные Штаты обвинялись в ней в том, что они вооружили и обучили кубинских эмигрантов. В ней заявлялось, что Советский Союз окажет Кастро всю необходимую помощь, если Вашингтон не прекратит вторжение.

В Организации Объединенных Наций представитель СССР Зорин высмеял следовавшие одно за другим опровержения Стивенсона в отношении ответственности Соединенных Штатов за действия эмигрантов.

Несколько ранее Карлос Алехос, брат Роберто, выступил в Организации Объединенных Наций и заявил, что он недавно возвратился из поездки в Гватемалу и хочет сообщить в ответ на обвинения Кубы, что войска, высадившиеся на Кубе, не обучались в Гватемале и прибыли не с территории Гватемалы. Алехос торжественно заверил Организацию Объединенных Наций в том, что Гватемала никогда не позволяла и не позволит использовать свою территорию для организации актов агрессии против братских латиноамериканских республик.

Во вторник вечером в Белом доме на традиционный прием, устраиваемый президентом для членов конгресса и их семей, собралось более тысячи гостей. Лились потоки шампанского и пунша. Ровно в 10 часов 15 минут вечера президент и его жена Жаклин спустились к гостям по главной лестнице. Заиграл оркестр морской пехоты. Супруги Кеннеди начали первый танец. Вице-президент Линдон Джонсон и его жена леди Берд присоединились к первой паре. Посредине первой части танца Кеннеди и Джонсон обменялись партнершами. Президент ходил среди гостей, улыбался и, казалось, не чувствовал себя обремененным заботами. Но в 11 часов 45 минут вечера гости отметили, что он незаметно их покинул.

Президент, все еще одетый в костюм для официальных приемов, встретился в полночь в Белом доме со своими высшими военными и гражданскими советниками. На совещании присутствовали члены комитета начальников штабов и высшие чиновники ЦРУ. В этот момент вторжение находилось на грани катастрофы. На совещании Ричард Биссел утверждал, что операцию еще можно спасти от провала, если президент разрешит применить реактивные самолеты с американского авианосца, находившегося тогда в море между Ямайкой и Кубой.

Однако президент уже неоднократно заявлял как в частных беседах, так и публично (на пресс-конференции 12 апреля), что вооруженные силы Соединенных Штатов не будут использованы на Кубе, и теперь ему не хотелось менять свою позицию.

Биссел, который непосредственно занимался кубинской операцией уже свыше года, отчаянно боролся за то, чтобы теперь спасти ее при помощи воздушных сил США. Этого же добивался адмирал Бэрк. Как и Биссел, он просил разрешения послать реактивные самолеты ВМС в район плацдарма.

Бэрк предложил и другие варианты: высадить роту морской пехоты, разрешить американскому эскадренному миноносцу оказать поддержку эмигрантам огнем своих орудий, разрешить реактивным самолетам ВМС США полеты на границу трехмильной зоны. Председатель комитета начальников штабов генерал Лемницер и начальник штаба ВВС США генерал Уайт поддержали предложение Бэрка о допущении полетов реактивных самолетов ВМС США над участками высадки.

Президент отклонил эти предложения. Тогда Бэрк предложил разрешить полеты над плацдармом самолетам ВМС США без американских опознавательных знаков. Пока обсуждались эти варианты, стрелки часов уже передвинулись за полночь и наступила среда 19 апреля. Наконец было найдено компромиссное решение. Президент разрешил реактивным самолетам без опознавательных знаков с американского авианосца "Эссекс" совершать полеты над заливом Кочинос в течение часа после рассвета. Они должны были прикрывать вылетавшие из Хэппи-Вэлли самолеты В-26, которые готовили удар по наземным целям. Американские истребители обеспечивали "мертвое прикрытие". Это означало, что они должны были все время находиться между бомбардировщиками В-26 и самолетами противника. Истребители ВМС не должны были участвовать в штурмовых ударах и вообще открывать огонь. Но им в соответствии с решением президента разрешалось открывать ответный огонь, если они подвергнутся обстрелу.

Во всем этом заключался тонкий смысл. Если самолеты Кастро откроют огонь, американские истребители не смогут точно установить, ведется ли он по бомбардировщикам В-26 или по ним самим. Другими словами, занимая место между бомбардировщиками В-26 и самолетами Кастро, они вынудят противника открыть огонь и будут иметь право открыть ответный огонь.

Бэрк набросал текст приказа в своем блокноте. Он был передан по телефону в центр связи комитета начальников штабов в Пентагоне и тотчас же послан в Норфолк, штат Виргиния, командующему Атлантическим флотом, откуда его направили командующему вторым флотом, а затем на авианосец. Опознавательные знаки на реактивных истребителях ВМС США было приказано закрасить.

В Хэппи-Вэлли, в помещении, используемом авиаторами в качестве оперативной комнаты, в час ночи проходило совещание. На нем присутствовали генерал До-стер, Райли Шембургер-младший - один из летчиков ЦРУ, майор ВВС национальной гвардии штата Алабама, и кубинец Луис Косме.

Все понимали, что обстановка угрожающая и что нужно что-то делать. Кубинские летчики были измучены, десять летчиков погибло. Щадя уставших кубинцев, американские советники, начиная с этой ночи, согласились разрешить ночные полеты американским летчикам.

Теперь заверение в том, что ни вооруженные силы США, ни американские граждане не будут вмешиваться в борьбу, было нарушено дважды, так как американские летчики, состоявшие на службе ЦРУ, принимали епосредственное участие во вторжении, а реактивные истребители ВМС США должны были прикрывать их от атак противника.

В эту ночь вылетело пять бомбардировщиков В-26. На одном летели Шембургер и его соотечественник Уэйд Керрол Грей. На другом самолете также летели два американца - Томас Уиллард Рей и Лео Френсис Бейкер. Кроме них летели еще три американца. Один из них был известен под именем Джо, второй пилот у него был тоже американец; третьим был Сейг Симпсон. Пятый самолет В-26 пилотировал кубинец Гонсало Эрpepа.

Должны были совершить полет еще три кубинца, в том числе Сунига, но полеты были отменены до того, как они поднялись в воздух.

Биссел покинул Белый дом, считая, что реактивные истребители появятся над плацдармом на рассвете одновременно с самолетами В-26. То, что произошло дальше, так и потонуло в потоке противоречивых объяснений.

Биссел, конечно, не нес ответственности за то, что был отдан приказ о полетах реактивных истребителей МС США, но он обязан был известить об этом авиацию эмигрантов. Из своего тайного бюро он передал сообщение о том, что прикрытие американскими самолетами будет осуществляться в течение часа после рассвета для обеспечения удара самолетов В-26 по наземным объектам. Биссел сам не писал этого приказа. Он повторил его устно дежурному полковнику по управлению, который в свою очередь передал его в Хэппи-Вэлли.

Сообщение Биссела поступило в Хэппи-Вэлли незадолго до вылета Шембургера, Грея, Рея и Бейкера.

Поэтому эти четыре американца вылетели к заливу Кочинос, считая, что их будут прикрывать истребители ВМС США. Но такого прикрытия не было.

Где-то произошла роковая неувязка между ЦРУ и ВМС США. Сначала в ЦРУ думали, что приказ президента, поступивший на авианосец, составлен в таких осторожных выражениях, что реактивные истребители не смогут действовать против самолетов Кастро, поскольку они не подвергались обстрелу. Позже в ЦРУ поняли, что неувязка произошла из-за ошибки в расчете времени. В секретном заключении о событиях над заливом Кочинос было официально отмечено, что бомбардировщики прибыли на место уже после того, как истребители ушли, потому что истек час, отведенный на прикрытие.

Как это случилось, наверное, никогда не будет установлено точно (никаких публичных объяснений не давалось), но факты приводят к невероятному заключению, что вся эта путаница произошла из-за неточности в указании времени по часовым поясам. Залив Кочинос, как и Вашингтон, находится в зоне восточного стандартного времени, а поясное время в Никарагуа отстает от него на час. Это значит, что самолет, вылетевший из Хэппи-Вэлли, находящегося в Никарагуа, в 3 часа 30 минут по местному времени, прибыл бы в район залива Кочинос в 6 часов 30 минут по времени Никарагуа, то есть сразу после рассвета. Но из-за разницы в поясном времени в заливе Кочинос было в этот момент 7 часов 30 минут, то есть самолет опаздывал на целый час.

ЦРУ и ВМС США не согласовали свои приказы флоту и базе в Хэппи-Вэлли. Бэрк просто направил свой приказ флоту, а Биссел передал приказ в Хэппи-Вэлли. Ни один из них не видел приказа, который передавал другой.

Неразбериха с поясным временем, возможно, была вызвана тем, что ВМС всегда передают сообщения, указывая среднее время по Гринвичскому меридиалу; ЦРУ же указывает иногда стандартное время*; а иногда среднее время по Гринвичскому меридиану.

* (Стандартное время - среднее время, считаемое в некоторых государствах по местному времени центрального пункта страны. Оно отличается от местного поясного времени. - Прим. ред. )

Во всяком случае, летчики ВМС доложили, что они так и не встретили бомбардировщиков ЦРУ. Они утверждали, что не видели ни бомбардировщиков, ни самолетов Кастро. После того как истек час патрулирования, они возвратились на авианосец.

Утром 19 апреля сложили свою голову четыре американца. Райли Шембургер и Уэйд Грей были сбиты и упали в море. Рей и Бейкер были сбиты и, по-видимому, врезались в землю на самом острове. Долговязый американец Джо так и не вышел в район плацдарма. Он услышал по радио призывы о помощи четырех американских летчиков, когда были сбиты их самолеты, и повернул назад. Гонсало Эррера на изрешеченном пулями самолете также возвратился на базу.

В 8 часов 30 минут утра в Хэппи-Вэлли Гар, главный авиационный советник ЦРУ, вызвал добровольцев из числа кубинцев для нового вылета на плацдарм. Луис Косме, заместитель начальника штаба авиации кубинцев-эмигрантов, собрал летчиков. Они хотели лететь, но, так как новый полет над плацдармом означал для них почти неминуемую гибель, они хотели знать, почему их посылают.

"Мы должны продержаться еще двадцать четыре часа, - заявил руководитель из ЦРУ. - Не будем вдаваться в подробности, но кое-что должно скоро произойти".

Такими туманными обещаниями кубинцы к этому времени уже были сыты, и теперь они взбунтовались. Косме сказал, обращаясь к собравшимся летчикам: "Я думаю, у нас было достаточно потерь. Я считаю, что эта операция провалилась. Не вижу причин для продолжения полетов. Пусть назначат другого начальника штаба, в противном случае ни один самолет с кубинцами на борту не вылетит из Хэппи-Вэлли".

В 9 часов 45 минут утра полеты из Хэппи-Вэлли были прекращены. За четыре дня боевых действий само-леты эмигрантов совершили более тридцати шести боевых вылетов в условиях подавляющего превосходства противника. Они вели бои против превосходящих по скорости и маневренности истребителей Кастро. Сами летчики были совершенно измотаны, не имея возможности ни отдохнуть, ни выспаться,

Авиация ЦРУ потеряла двенадцать из двадцати четырех бомбардировщиков В-26. Погибло четырнадцать летчиков: десять кубинцев и четыре американца.

В последний день операции по вторжению Марио Абриль со своим батальоном находился к западу от Плайя-Хирон, сражаясь против милисиано. Занимаемый батальоном район постепенно сокращался.

"Мы находились там до часу дня. В это время командир батальона Эрнеидо Олива сказал нам, что дела наши плохи и что мы не добились ничего и не получили никакой поддержки от американцев. Мы видели их корабли, а помощи от них не было. Он предложил нам попытаться укрыться в горах. Он сказал также, что сам собирается поступить так, чтобы сражаться до тех пор, пока мы сможем что-нибудь сделать. И мы отправились в горы. На Плайя-Хирон я набрал воды и с двумя своими друзьями стал пробираться в лес. Это было около четырех часов дня*. Чувствовал я себя очень плохо. Я пошел в сторону Сьенфуэгос. У меня там были друзья, и я думал, что если доберусь туда, то буду спасен".

* (Несколько солдат из бригады утверждали позднее, что видели американские реактивные истребители над плацдармом приблизительно в это время. Но это было уже намного позже установленного президентом США часа прикрытия с воздуха на рассвете. - Прим. авторов. )

Вторжение окончилось. К 5 часам 30 минутам войска Кастро уже прочесывали район Плайя-Хирон. В это же время возмущенные члены "кубинского революционного совета", освобожденные наконец из заточения в Опа-Локка, тайно встретились с Кеннеди в Белом доме. Ночью Артур Шлезингер-младший, историк из Гарвардского университета и советник президента, и Адольф Берл вылетели в Майами, чтобы задобрить кубинских лидеров, после чего членов совета доставили в Вашингтон для встречи с президентом, которая была для него нелегкой. Об этой встрече Белый дом сообщил только на следующий день.

В Нью-Йорке Лем Джонс выпустил еще два бюллетеня, продиктованные ЦРУ. В последнем из них с сожалением отмечалось: "...Недавние десантные операции на Кубе безосновательно рассматривались как вторжение. Фактически же они представляют собой действия, основная цель которых заключается в доставке oпредметов снабжения и подкрепления для наших патриотов, которые сражаются на Кубе уже в течение многих месяцев... С сожалением мы признаем, что в сегодняшних боевых действиях одна наша прикрывающая группа, отважно сражаясь против танков и артиллерии, подвергаясь атакам русских "мигов", понесла большие потери. Ее доблестные действия позволили главным силам нашего десанта уйти в горы Эскамбрай.

Мы не исходили из того, что немедленно свергнем Кастро. Разумеется, мы не предполагали встретиться без ущерба для себя с советским оружием, применением которого руководили коммунистические советники. Мы встретились с ним и выжили!

Борьба за свободу шести миллионов кубинцев продолжается!"*

* (Фальшивым призывом к борьбе за свободу шести миллионов кубинцев контрреволюционеры и их североамериканские хозяева цинично пытались прикрыть истинные цели вторжения, которые заключались в том, чтобы уничтожить революционную власть на острове Свободы, вернуть к власти продажных правителей, послушных диктату монополистического капитала США.

Провал контрреволюционной авантюры на Плайя-Хирон показал всему миру, что ставка американских империалистов на контрреволюционную эмиграцию как главную силу военного нападения оказалась битой. И хотя правящие круги США по-прежнему пытаются маскировать свою политику мирового жандарма лживыми лозунгами "освобождения", они уже вынуждены считаться с тем, что борьба против революционного правительства Кубы является борьбой против кубинского народа. Поэтому новые планы военного нападения на Кубу, вынашиваемые Пентагоном и невидимым правительством, строятся на использовании не только контрреволюционных эмигрантов, но и внешних военных сил, - Прим. ред )

Марио Абриль и сотни его товарищей были взяты в плен на следующий день. Последующие полтора года он провел в гаванской тюрьме. В Соединенные Штаты он вернулся с остальными бойцами бригады после обмена пленными на рождество 1962 года.

Мануэль Перес Сальвадор из Форт-Лаудердейла в течение десяти дней питался раками и пил грязную воду, после того как доплыл до берега с тонувшего "Хьюстона". Он со своим спутником нашел на берегу банку мясных консервов и пытался ее открыть, когда из-за поворота вынырнула моторная лодка с милисиано. С лодки на них направили пулемет, и они сдались. Так попало в плен большинство бойцов бригады. Немногим удалось бежать. Их потом подобрали в море корабли ВМС США и торговые суда. Очень мало кому удалось бежать с помощью кубинского подполья.

Авиация эмигрантов не принимала больше участия в боевых действиях. Ее задачи были исчерпаны, но не совсем. Летчик Гарсиа, отказавшийся сбросить молодого раненого парашютиста-десантника над Сан-Бласа, получил последнее задание.

Утром 20 апреля он вылетел из Хэппи-Вэлли далеко в море, взяв на борт тысячи листовок, отпечатанных ЦРУ. Они были упакованы в специальные контейнеры, открывающиеся после сбрасывания их с самолета. Ли-стовки предназначались для того, чтобы на Кубе открывать путь продвигающимся с победой эмигрантам.

За многие сотни километров от побережья Никарагуа, вне видимости с земли, Гарсиа сделал вираж и приступил к последнему этапу своего задания в заливе Кочинос. Контейнеры, кувыркаясь, полетели из самолета и, подхваченные ветром, раскрылись. Гарсиа видел, как листовки падали в море.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© USA-HISTORY.RU, 2001-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://usa-history.ru/ 'История США'

Рейтинг@Mail.ru