НОВОСТИ   БИБЛИОТЕКА   ИСТОРИЯ    КАРТЫ США    КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  










предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава седьмая. Солдаты - искатели удачи

Индонезийцы зенитным огнем подбили самолет мятежников типа В-26, и двухмоторный бомбардировщик стал падать в море. Правое крыло было объято пламенем. Пилот, двадцатидевятилетний американец Аллен Лоуренс Поуп, благополучно покинул кабину, и его парашют раскрылся. Когда Поуп приземлялся на небольшой коралловый риф, парашют зацепился за кокосовую пальму, и он сломал правую ногу.

Это произошло 18 мая 1958 года. Поуп только что закончил налет на посадочную площадку на острове Амбон в Молуккском архипелаге, в 2500 километров от индонезийской столицы Джакарты. Это было опасное задание, и Поуп выполнил его успешно. Но когда индонезийцы заявили о его пленении, посол Говард Джонс сразу же объявил его частным американским гражданином, работающим за деньги, как солдат - искатель удачи.

Посол лишь повторял слова президента Соединенных Штатов. За три недели до того, как Поуп был сбит, Дуайт Эйзенхауэр решительно отверг обвинение, что Соединенные Штаты помогают мятежникам.

"В соответствии с нашей политикой строгого нейтралитета,- заявил президент Эйзенхауэр 30 апреля на пресс-конференции, - мы постоянно ведем себя с исключительной корректностью и не принимаем ничьей стороны, когда это не касается нас.

Однако, с другой стороны, всякий мятеж, о котором мне когда-либо приходилось слышать, имеет своих солдат - искателей удачи""

Но Поуп не был солдатом - искателем удачи. Он совершал полет по заданию центрального разведывательного управления, которое оказывало тайную поддержку мятежникам, стремящимся свергнуть Сукарно.

Ни Соединенные Штаты, ни сам Поуп никогда не намеревались признавать это, даже после того как он был освобожден из тюрьмы летом 1962 года. Но Сукарно и индонезийское правительство были полностью в курсе того, что произошло. И эта осведомленность сказалась на их официальном и неофициальном отношении к Соединенным Штатам. Многие высокопоставленные американские руководители, в том числе и сам президент Кеннеди, признавали это в закрытых правительственных кругах, но, разумеется, они не были склонны заявлять об этом открыто.

Аллен Поуп - военный летчик, один из американских асов корейской войны. В марте 1954 года он подписал контракт с гражданской авиакомпанией и работал пилотом в аэропорту на Формозе. В течение двух месяцев он совершал полеты сквозь зенитный огонь коммунистов, сбрасывая предметы снабжения французам у Дьен Бьен Фу. Затем он снова вступил в военно-воздушные силы и за три года вырос до капитана. Поуп был готов на самую опасную работу, когда в декабре 1957 года получил предложение от центрального разведывательного управления. Это предложение заключалось в том, чтобы летать на самолете В-26 в воздушных силах мятежников, добивающихся свержения Сукарно. Полдюжины самолетов должны были совершать полеты между аэродромом мятежников в Менадо, на Северном Целебесе, и авиабазой американских военно-воздушных сил Кларк-Филд, близ Манилы. На Филиппинах самолеты были вне опасности от ответных ударов воздушных сил Сукарно.

Мысль о возвращении к боевой работе привлекала Поупа, и он подписал контракт. Свое первое задание на полет с Филиппин на Северный Целебес Поуп выполнил 28 апреля 1958 года. Это было за два дня до того, как президент Эйзенхауэр высказал свои соображения о солдатах - искателях удачи и обещал придерживаться строгого нейтралитета. "Мы решительно заверяем индонезийское правительство через государственный департамент,- заявил он, - что наше поведение будет по-прежнему корректным".

Но не так-то просто было убедить Сукарно. Проницательный политик, он питал глубокое недоверие к консервативным вашингтонским политикам. В частности, Сукарно было известно недовольство Вашингтона его внезапным поворотом влево: он только недавно экспроприировал большую часть частных владений голландцев и поклялся прогнать их из Западного Ириана (Новой Гвинеи); он просил у русских оружие и допустил коммунистов в свое новое, коалиционное правительство.

С начала своей независимости, обретенной в 1949 году, и до 1957 года Индонезия была парламентарной демократической республикой. Власть центрального правительства распространялась на шесть крупных и три тысячи мелких островов Индонезии. Но в феврале 1957 года Сукарно, вернувшись из поездки в Россию, заявил, что парламентарная демократия непригодна для Индонезии: она не подходит для территориально разобщенного государства с населением почти в сто миллионов человек. Кроме того, правительство не может успешно управлять страной, исключив из участия в управлении коммунистическую партию, насчитывающую более миллиона членов.

"Я не могу и не хочу, - заявил он, - участвовать в гонках на трехногом коне". Выход из положения он видел в том, чтобы провозгласить так называемую управляемую демократию. Это давало ему почти диктаторскую власть и в то же время обеспечивало уступки коммунистической партии и армии.

Правительство Эйзенхауэра опасалось, что Сукарно полностью попадет под влияние коммунистов. И это, конечно, явилось бы настоящим несчастьем для Соединенных Штатов. Хотя при шестидесятидолларовом национальном доходе на душу населения Индонезия была одной из беднейших стран мира, богатые запасы каучука, нефти и олова ставили ее потенциально на третье место среди богатейших стран мира. Будучи расположенной между Индийским и Тихим океанами, между Азией и Австралией, она господствовала над одной из важнейших в мире коммуникаций.

Многие из индонезийских политических руководителей разделяли опасения Вашингтона по поводу компромисса Сукарно с коммунистической партией. Поэтому многие руководители из центрального разведывательного управления и государственного департамента видели заслугу в том, чтобы оказывать этим инакомыслящим поддержку. Они полагали, что, если даже не удастся свергнуть Сукарно, крупнейший индонезийский производитель нефти - Суматра, вероятно, все же получит возможность отделиться, и таким путем удастся отстоять частные владения американцев и голландцев. В худшем случае под влиянием мятежа Сукарно, может быть, ослабит связи с коммунистами и подастся вправо. А в лучшем случае армия, руководимая антикоммунистом генералом Насутионом, возможно, присоединится к мятежникам и вынудит пойти на решительные изменения в интересах Соединенных Штатов.

15 февраля 1958 года революционный совет в Паданге (Суматра) объявил о создании нового правительства под руководством бывшего руководителя индонезийского банка сорокасемилетнего лидера мусульманской партии доктора Сяфруддина Правиранегара. Был создан многопартийный кабинет, в котором были представлены Ява, Суматра и Целебес.

Сукарно заявил, что нет причин для тревоги и беспокойства; как и другие страны, Индонезия имеет в своей истории и подъемы и спады.

Генерал Насутион сразу же доказал свою преданность Сукарно, сместив шесть офицеров высших рангов, церешедших на сторону мятежников. Спустя неделю самолеты индонезийских военно-воздушных сил разбомбили две широковещательные радиостанции в Паданге и одну - в столице мятежников Букиттинги. Этот удар, нанесенный четырьмя самолетами американского производства, вынудил мятежников прекратить широковещательные передачи.

При разборе этого вопроса в конгрессе Джон Фостер Даллес подтвердил заверения о строгом нейтралитете. "Я убежден, что курс, которого мы придерживаемся, является верным с точки зрения международного права,- заявил он. - Мы не вмешиваемся во внутренние дела этой страны..."

12 марта Джакарта объявила, что на Суматру выброшен парашютный десант правительственных войск, а через неделю мятежники официально обратились за американским оружием. Они также просили Соединенные Штаты и СЕАТО признать революционное правительство.

1 апреля Даллес заявил: "Соединенные Штаты рассматривают события на Суматре как внутреннее дело. Мы стараемся проявлять абсолютную корректность в наших международных акциях по этому вопросу. Я не хочу заявлять чего-либо, что может рассматриваться как отход от этой нашей линии".

Через неделю представитель госдепартамента Линкольн Уайт, комментируя заявление индонезийского правительства о закупке в Польше, Югославии и Чехословакии ста самолетов и другого вооружения, отметил: "Мы сожалеем, что Индонезия обратилась к коммунистическому блоку за закупкой оружия, которое, возможно, будет использовано для убийства индонезийцев, открыто противодействующих растущему влиянию коммунизма в Индонезии".

В ответ на это заявление в Джакарте раздраженно подчеркнули, что они обратились к коммунистам только после того, как Соединенные Штаты отказались разрешить закупку американского оружия на сумму 120 миллионов долларов. В тот же день Даллес подтвердил этот факт, но заявил, что индонезийцам было отказано потому, что они, по-видимому, намерены прогнать голландцев из Западного Ириана.

"Затем, когда на Суматре был поднят мятеж, - говорил Даллес, - Соединенным Штатам не приличествовало оказаться в положении страны, снабжающей оружием какую-либо из сторон. Мы по-прежнему считаем, что создавшееся там положение является прежде всего внутренним делом самой страны, и мы намерены точно придерживаться принципов международного права, относящихся к подобной ситуации".

Ночью 11 апреля около двух тысяч солдат индонезийской армии предприняли наступление против мятежников на северо-западе Суматры, а с восходом солнца 18 апреля в районе Паданга были применены парашютный и морской десанты. Через двенадцать часов умеренного сопротивления мятежный город пал. Направив свои войска в глубь острова, Насутион заявил, что наступил заключительный этап разгрома вооруженного движения мятежников.

В течение этого месяца Джакарта сообщала о неоднократных ударах с воздуха по резиденции центрального правительства, но только 30 апреля были упомянуты Соединенные Штаты. Премьер-министр Джуанда Картавиджайя в этот день заявил, что у него есть доказательства открытой иностранной помощи мятежникам самолетами и автоматическим оружием.

"В результате действий, предпринятых Соединенными Штатами и тайваньскими авантюристами, - заявил Джуанда, - в вооруженных силах и в народе Индонезии вспыхнуло сильное негодование против Соединенных Штатов и Тайваня. И если этому чувству позволить разрастись, оно окажет катастрофическое воздействие на отношения между Индонезией и Соединенными Штатами".

Сукарно обвинял Соединенные Штаты в прямом вмешательстве во внутренние дела Индонезии и предостерегал Вашингтон "не играть с огнем в Индонезии, не допустить того, чтобы отсутствие понимания со стороны Америки вело к третьей мировой войне". Намекая в едва завуалированной форме на то, что Пекин секретно предложил послать ему летчиков, Сукарно подчеркивал: "Мы легко могли бы запросить добровольцев со стороны. Нам только стоит мигнуть, и они будут нам посланы. Мы можем иметь тысячи добровольцев, но встретим мятежников собственными силами".

7 мая, через три дня после падения Букиттинги, индонезийское военное командование заявило, что мятежников снабжают вооружением и боеприпасами с ведома и под руководством Соединенных Штатов, заявив при этом, что 3 апреля перехватило телеграмму революционному правительству от американской торговой компании в Сан-Франциско. Глава этой компании Роберт Хирш подтвердил, что он предложил продать оружие мятежникам, но сделал это, не связавшись с госдепартаментом. Во всяком случае, заявил он, оружие было итальянского производства, и оно не отправлено.

Госдепартамент просто отверг обвинение, и "Нью-Йорк тайме" 9 мая с негодованием писала в передовой: "К сожалению, высокопоставленные лица из индонезийского правительства опять пустили в ход фальшивую версию, что правительство Соединенных Штатов санкционировало помощь индонезийским мятежникам. Мы опять и опять разъясняли позицию правительства Соединенных Штатов. Наш государственный секретарь энергично подчеркивал в своем заявлении, что наша страна не будет нарушать нейтралитет. Сам президент на пресс-конференции подтвердил это и напомнил своим слушателям и, возможно, индонезийцам, что наше правительство не контролирует солдат - искателей удачи... Националистическое правительство может при каждом удобном случае кричать о вмешательстве извне, когда у него что-либо не ладится. Джакарта, быть может, обладает необычайно чувствительным воображением. Но нельзя помочь делу обвинениями, которые явно грешат против истины... Не секрет, что большинство американцев испытывает мало симпатии к "управляемой демократии" Сукарно и к его готовности содействовать участию коммунистов в его правительстве... Но Соединенные Штаты не собираются... способствовать свержению конституционного правительства. Таковы непреложные факты. Джакарта не способствует своему делу, игнорируя их".

На следующей неделе, через день после того как Соединенные Штаты официально предложили прекратить боевые действия, был сбит Аллен Поуп, совершавший полет по заданию мятежников и центрального разведывательного управления. Однако индонезийское правительство на протяжении девяти дней скрывало, что американский летчик находится у него в руках. 18 мая оно объявило лишь о том, что самолет мятежников В-26 сбит.

Тем не менее, учитывая, что Поуп может находиться в руках индонезийцев, Вашингтон стал предпринимать срочные меры. В течение пяти дней госдепартамент одобрил продажу Индонезии на местную валюту 37 тысяч тонн риса, в котором индонезийцы испытывали острую нужду; Соединенные Штаты отменили эмбарго на стрелковое вооружение, запчасти к самолетам и радиоаппаратуру на сумму один миллион долларов, предназначенные для Индонезии, но замороженные со времени начала мятежа; Даллес пригласил индонезийского посла доктора Мукарто Нотовидигло и имел с ним двадцатиминутную беседу.

Но командование индонезийской армии не намерено было хранить молчание относительно Поупа. 27 мая командующий войсками Молуккских островов и Западного Ириана подполковник Герман Питэрс созвал в Джакарте пресс-конференцию. Он заявил, что Поуп сбит 18 мая при проведении бомбардировочного налета по заданию мятежников, с которыми он заключил контракт на сумму 10 тысяч долларов.

Питэрс показал документы, удостоверяющие, что Поуп служил в военно-воздушных силах США и работал пилотом в гражданской авиации. Он сказал, что у летчика обнаружены филиппинские песо, 28 тысяч индонезийских рупий и американская валюта для расходов на американских военных базах. Питэрс заявил, что триста - четыреста американцев, филиппинцев и китайских националистов помогают мятежникам, но он, однако, не упоминал о центральном разведывательном управлении.

Многие индонезийские руководители были возмущены действиями Поупа и обвиняли его в том, что 15 мая он бомбил рынок в Амбоне. При этом налете многие жители общины, преимущественно христиане, направлявшиеся в День вознесения на богослужение, были убиты. Однако правительство сделало все возможное, чтобы не допустить демонстраций.

Поупу была оказана квалифицированная медицинская помощь. Его можно было видеть загорающим на веранде голубой виллы в горах Центральной Явы. Хотя коммунисты настаивали на необходимости быстрейшего проведения процесса над Поупом, Сукарно предпочел также загорать под теплыми лучами изменившейся политики США. Процесс над Поупом был отложен на девятнадцать месяцев, в течение которых Сукарно держал его в качестве гарантии сохранения дружественных отношений со стороны Соединенных Штатов.

Однако в конце следующего года Сукарно поссорился с Пекином в связи с решением запретить китайским подданным вести торговлю за пределами крупных городов Индонезии. Могущественная Коммунистическая партия Индонезии протестовала против этого решения Сукарно, и он счел необходимым пойти с ней на примирение.

28 декабря 1959 года Поуп был предан военному суду. Против него было выдвинуто обвинение в совершении шести бомбардировочных налетов по заданию мятежников и в убийстве двадцати трех индонезийцев, в том числе семнадцати военнослужащих. Высшей мерой наказания за это предусматривалась смертная казнь.

На этом процессе, затянувшемся на четыре месяца, Поуп не признавал себя виновным. Он заявил, что совершил лишь один боевой вылет-18 мая. Другие вылеты, показывал он, были разведывательного или небоевого характера. В противовес утверждению, что он подписал контракт на сумму 10 тысяч долларов, он заявил, что получал лишь 200 долларов за вылет.

Суду был представлен дневник, отобранный у Поупа при его пленении. В нем имелись подробные записи о различных бомбардировочных налетах. Поуп утверждал, что в записях перечислены вылеты не только его, но и всех летчиков, работавших на мятежников. Такой же ответ он давал, когда речь шла о показаниях, данных им до процесса; он подчеркивал, что отказался подписать протоколы предварительного следствия.

На вопрос о действительных мотивах его прихода к мятежникам Поуп ответил: "Ваша честь, я дерусь с коммунистами с двадцатидвухлетнего возраста - сначала в Корее, потом у Дьан Бьен Фу... Я не несу ответственности за смерть индонезийцев, вооруженных или безоружных. Я достаточно долго был мишенью для коммунистической прессы, которая требовала смертного приговора для меня".

29 апреля 1960 года суд вынес смертный приговор, но казалось маловероятным, что он будет приведен в исполнение.

В ноябре Поуп обжаловал приговор, и, котда апелляционный суд подтвердил его, он перенес дело в верховный военный суд. Поуп 28 декабря обратился лично к Сукарно, когда тот совершал поездку по стране, но результаты были не особенно ободряющими, несмотря на перспективу улучшения отношений между Сукарно и Кеннеди, недавно избранным на пост президента.

Через месяц после того как Кеннеди принял свой пост, Сукарно получил приглашение посетить Вашингтон. При посещении Вашингтона с официальным визитом в 1956 году индонезийский лидер был хорошо принят президентом Эйзенхауэром; осенью 1960 года, прибыв на сессию ООН, он с трудом добился второй встречи с Эйзенхауэром. В течение большей части своей поездки в Соединенные Штаты Сукарно чувствовал к себе пренебрежительное отношение. Приглашение Кеннеди польстило ему и обрадовало.

Лидеры встретились в Белом доме: это было через неделю после событий в кубинском заливе Кочинос.

Встреча прошла довольно хорошо, но Кеннеди был смущен последней неудачной попыткой центрального разведывательного управления поднять кубинский народ на революцию.

При этой встрече Кеннеди заметил одному из своих помощников: "Ничего удивительного, что Сукарно не особенно нас любит. Ему приходится сидеть с людьми, которые пытались свергнуть его".

Однако было видно, что Сукарно все же хорошо расположен к новому правительству Кеннеди, В феврале следующего года Роберт Кеннеди во время визита доброй воли в Индонезию просил Сукарно освободить Поупа. (К этому времени уже наметились успехи в переговорах об освобождении пилота самолета У-2 Френсиса Па-уэрса, и в Белом доме испытывали удовлетворение от того, что в отличие от пилота центрального разведывательного управления Пауэрса, который свободно рассказывал о своем хозяине, Поуп держал язык за зубами.)

Первой реакцией Сукарно на просьбу Роберта Кеннеди был решительный отказ, но, когда министр юстиции США продолжал настаивать на своем, он согласился принять его просьбу во внимание. Спустя шесть месяцев, 2 июля 1962 года, Поуп без предупреждения был освобожден из заключения и взят в американское посольство для опроса послом и другими должностными лицами. Затем его на самолете отправили в Соединенные Штаты.

В течение семи недель Поуп нигде не показывался, и до 22 августа госдепартамент не заявлял о его освобождении. Поуп настоял на том, чтобы его не подвергали секретному допросу, какому был подвергнут Пауэре в центральном разведывательном управлении по его возвращении из России. Госдепартамент объяснял его упорное молчание тем, что Поуп просил держать в секрете факт его освобождения, чтобы иметь возможность в спокойной обстановке встретиться с семьей.

4 декабря 1962 года Поуп покинул Соединенные Штаты, отправившись на работу в Южную авиатранспортную компанию. В Пентагоне эту компанию называли частным предприятием, занятым перевозкой грузов и пассажиров на внутренних линиях, соединяющих острова Дальнего Востока. Заграничный адрес этой компании был: Формоза, Тайбей, почтовый ящик 12124.

предыдущая главасодержаниеследующая глава

Купить запчасти Богдан в Украине за хорошую цену на http://www.aktivtehtorg.com.ua/.








© USA-HISTORY.RU, 2001-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://usa-history.ru/ 'История США'

Рейтинг@Mail.ru