НОВОСТИ   БИБЛИОТЕКА   ИСТОРИЯ    КАРТЫ США    КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  










предыдущая главасодержаниеследующая глава

Часть I. Истоки

Глава первая. Внешняя политика начинается дома

Внешняя политика начинается дома
Внешняя политика начинается дома

Говорят, в каждом веке есть свое мрачное средневековье. Яркое тому свидетельство - американские планы ядерного уничтожения человечества, о которых мы расскажем позднее. Это серьезные обвинительные документы, и нужно, чтобы о них знали все. Но при ознакомлении с этими планами не может не возникнуть и такой вопрос. Почему их появление стало возможным именно в Соединенных Штатах Америки? И почему, когда документы оказались опубликованными, американцы в своей массе проявили равнодушие к их варварскому содержанию?

Здесь много причин, но не последнее место среди них занимает и та, что США - страна в массе своей малоинформированных людей, равнодушных к чужим бедам и чужим заботам.

Эта страна управляется скорее обманом и демагогией, чем убеждением, скорее силой, чем законом, скорее мертвящими привычками и традициями, чем уважением и интересом к новому, скорее ненавистью, подозрительностью, нетерпимостью, чем способностью признавать возможность иного образа жизни и мышления. Стереотипы и мифы здесь предпочтительнее объективной информации и знаний. Податливость к "промыванию мозгов", охотное согласие перекладывать ответственность за судьбы страны на власти, какие бы они ни были, что используется правящими кругами в своих целях, делает значительную часть населения слепым орудием сил, преследующих лишь свои корыстные интересы. Ложью, пропитавшей это общество, приучили людей считать иллюзии реальностями, шовинизм - патриотизмом, демагогию - достоинством, продажу сенсаций на рынке новостей - свободой информации. Мало озабоченности вызывает и то, что телевизионный ширпотреб, низкопробные боевики, книги, сеющие расовую и национальную ненависть, в значительной мере формируют массовое сознание и культуру общества, примитивизируя духовный мир человека.

Подобная удушливая атмосфера не возникает стихийно, сама по себе. Она осознанно и целенаправленно создается правящими силами, ибо наилучшим способом служит их коренным интересам, делает людей восприимчивыми к идеям "американской исключительности", "мессианского долга". Именно этот комплекс идей в сочетании с последовательно насаждаемым культом насилия, тщательно формируемым в массовом сознании образом "врага", угрожающего самому существованию США, обусловливает и восприятие войны как способа уничтожения "врага" и обеспечения собственного выживания.

Много на этой ниве трудятся, как уже говорилось, политическая наука монополий, средства массовой информации, вся служба обмана американского народа.

Буржуазия всегда цепко держала в своих руках средства массовой пропаганды, рассматривая их в качестве важнейшего инструмента реализации и упрочения своей политической власти. Пользуясь практически монопольным положением на рынке информации несоциалистического мира, контролируя интерпретацию событий, буржуазия не ограничивается простым распространением своей идеологии, она все активнее формирует массовое сознание в собственных целях, манипулирует им. Политология, средства массовой информации, особенно в США, потеряли остатки былой относительной объективности, они отдали себя на службу реакции, воспитания у людей приверженности ценностным ориентациям буржуазного общества, выработке устойчивых стереотипов антикоммунизма и антисоветизма. Искусно извращая действительность, подменяя правду правдоподобием, прибегая к сильнодействующим, построенным на эксплуатации эмоций и иррациональных элементов сознания методам воздействия, буржуазная пропаганда играет все более пагубную роль в обществе, выступает в качестве мощного рычага реального подчинения труда капиталу, духовного порабощения народных масс.

Империализм не хочет уходить с исторической сцены. Всеми силами он старается продлить свою затянувшуюся жизнь в общественной структуре мира. Демонстрируя готовность ради этого начать термоядерную войну, уничтожить цивилизацию вообще, он в то же время все настойчивее пытается решить непримиримый спор двух социально противоположных систем в свою пользу и средствами "психологической войны", развертывая ее по самому широкому фронту - от обычной пропаганды до провокаций и подрывных действий.

Ныне эта деятельность приобрела особенно большие размеры (в частности, по программам "Истина" и "Демократия"), особенно лживый характер по существу и омерзительный по форме. Что же касается ее принципиальных направлений, они остались неизменными. Как и прежде, она концентрируется на том, чтобы изобразить США носителем и защитником общечеловеческих ценностей; на воспитании ненависти ко всему неамериканскому, и прежде всего к социализму и коммунизму, ко всем тем людям, группам, партиям и государствам, которые не идут в фарватере американской политики; на поддержке фашистских, тоталитарных режимов, автоматически проявляющих солидарность с центральным штабом мировой реакции - США; компрометации демократических, прогрессивных, революционных движений; на создании такой атмосферы в мире, которая способствовала бы согласию или пассивному примирению людей с американскими претензиями на мировое господство.

Все это показывает, носителем и защитником каких ценностей выступают сегодня Соединенные Штаты. Безусловно прав американский ученый и публицист Н. Чомски, когда пишет о том, что США превратились в "высокоцентрализованное милитаристское капиталистическое государство"*.

* (N. Chomsky. For Reasons of State. London, 1973, p. 77.)

Американцы привыкли к обману, цинизму, демагогии в политической жизни. Все это приобрело характер нормальной повседневности, стандартной неизбежности. Поведение стереотипизируется, его восприятие тоже. Сознание людей замусоривается словами-мифами, которые преподносятся как отражающие реальную действительность. Особый упор делается на такие мифы, как "защита от советской угрозы", "защита национальных интересов", "защита свободного мира" и т. д.

В ком нуждается нация, чтобы выжить, так это в убийцах, деловито заметил один из американских политических деятелей. Воспитанием убийц посредством воспевания войны, ее неизбежности занимается и вся система пропаганды, хотя роли между ее составными частями распределены более или менее четко. Если средства массовой пропаганды не особенно озабочены поисками аргументов, то претендующей на "объективность" суждений политологии приходится стремиться к известной респектабельности. Исследования якобы "независимых" авторов должны выглядеть убедительными. Они вынуждены искать обходные пути обмана, подчас банальные положения из обычного антисоветского набора формулировать как теоретические откровения, обрамляя их разного рода терминологической шелухой.

Конечно, буржуазные идеологи неодинаково подходят к рассмотрению проблем политики. Определенное различие во взглядах зависит прежде всего от того, интересы какой группы монополий представляет тот или иной автор, чьим вольным или невольным пособником он является. Не последнюю роль играют конъюнктурные соображения, задачи политического момента, обстоятельства сложившейся ситуации, избирательные соображения партии, находящейся у власти или, напротив, стоящей в данное время в оппозиции. Среди буржуазных пропагандистов, политических деятелей, журналистов, представителей деловых кругов немало таких, которые открыто стоят на "охранительно-патриотических" позициях, защищают самые реакционные действия правительства, призывают к применению силы, к войнам, захватам и интервенциям, к созданию американской "мировой империи", не отягощая себя ни логикой изложения, ни сколько-нибудь убедительной аргументацией. Но немало социологов, историков, публицистов стремятся выдать себя за "беспристрастных" наблюдателей, используют самые различные словесные и логические ухищрения с целью защиты принципиальных основ американской политики милитаризма и войны. Словесная благопристойность нередко помогает восприятию идей и лозунгов, которые в конечном счете формируют консервативные конформистские взгляды, выгодные правящим силам.

Буржуазная политическая наука четко ориентирована на обслуживание капиталистического строя и с большой старательностью выполняет его социальный заказ.

Под лозунгом защиты "свободы личности" культивируется равнодушие, эгоизм, индивидуализм. Романтизируются жестокость, убийства, садизм. Всеми силами возбуждается корыстолюбие, жадность, накопительство, культ денег и вещей. Много делается, и небезуспешно, для того, чтобы ввести человека в мир иллюзорных, мистических представлений о жизни, воспитать чувство ее безысходности и бессмысленности, дабы "освободить" личность от ответственности за настоящее и будущее человечества.

Американец буквально бомбардируется пропагандой, которая затемняет его взгляды, апеллирует к его предрассудкам, умышленно дезинформирует его в определенных целях. Г. Шерф в книге "Истины, полуистины и трескучие фразы в американской цизилизации" обращает внимание на то, что в США широко распространены френология, хиромантия, спиритизм, астрология, гадания и всякие суеверия. "Наука, - замечает автор, - слишком холодна для нас, мы предпочитаем мифы и легенды"*.

* (H. Scherf. Truths, Half-truths and Bunk in American Civilization. New York, 1952, p. 115.)

За тридцать с лишним лет, прошедших после выхода этой книги, сознательно культивируемое и насаждаемое увлечение гороскопами, гаданиями, предсказаниями и тому подобным приняло в США характер массовой эпидемии. Даже президент Р. Рейган верит в таинственных духов и аккуратно читает астрологические издания. С каждым годом нарастает поток литературы, теле - и кинофильмов, посвященных таким сюжетам, как "нечистая сила", "изгнание дьявола" и пр.

Огромный размах получили всякого рода секты, в том числе проповедующие обряды, вредные для физического и психического здоровья. Во главе их - шарлатаны и преступники, выкачивающие из одураченных ими людей материальные пожертвования, принуждающие отчаявшихся и слепо верящих заниматься воровством, попрошайничеством, проституцией и т. д. Немало среди "основателей новых религий" и отъявленных мракобесов, человеконенавистников, примером чему может служить трагедия, происшедшая в Гайане. Известно, что за этим контингентом "духовных пастырей", как правило, стоят соответствующие спецслужбы США.

Продолжая характеристику буржуазной политологии, следует обратить внимание еще на одну ее черту. Это ложь. Ложь, пропитавшая средства массовой информации - от бульварных газетенок и коммерческих радиостанций до респектабельных журналов и правительственного "Голоса Америки". Надо сказать, американские средства пропаганды, включая политологию, достигли в этом большого бесстыдства.

Характеризуя методы американской пропаганды, Д. Кэйтер в книге "Четвертая власть в государстве" признает, что самая грубая фальсификация фактов, дезинформация, клевета - ее излюбленные приемы. В подтверждение автор приводит слова видного американского журналиста Севарайда, который заявил однажды, что "циничные утверждения о так называемой объективности, нагромождение всего, что печатается в газетах и говорится по радио, плоская, однобокая подача новостей придают лжи такую же весомость и значимость, как и правде"*. Мало кто может себе представить, "как причудлива бывает подача фактов или же что вообще выдается за факты"**.

* (D. Cater. The Fourth Branch of Government. Boston, 1959, p. 107.)

** (W. Rivers. The Other Government. New York, 1982, p. 211.)

Ложь в этом обществе возводится в принцип морали и политики, а когда оказывается абсолютно очевидной, уже не вызывает сегодня былого возмущения. Она оказывается даже динамичнее и предпочтительнее правды. Человек перестает трепетать перед правдой. Границы рушатся. Теперь в представлении человека возможность лжи содержится и в любой действительной правде. Как замечает М. Чукас, "пропагандист лжет и тогда, когда говорит правду"*. Воспитанию одинакового равнодушия к правде и лжи американская пропаганда посвящает много сил, выполняя тем самым свою важнейшую функцию по вымыванию моральных ценностей человека. Ложь уже не является средством манипуляций, стоящим где-то рядом с другими. Она уже не выступает преимущественно в стыдливых одеждах разных оговорок. Ложь сегодня принцип политической, идеологической, информационной деятельности, пронизывающий всю общественно-политическую жизнь США.

* (M. Choukas. Propaganda Comes of Age. Washington, 1965,p. 106.)

Еще с десяток лет назад господствующая элита и ее аппарат исполнителей должны были как-то ловчить, разбавлять ложь о внутренней политике правительства полуправдой или отделываться общими рассуждениями о "несовершенстве" информации, "недостатках" профессионализма, "сложности" обстановки, "праве" каждого на свою интерпретацию событий и т. д. Вспомним, как изворачивался президент Эйзенхауэр, когда стала известна правда о полете шпионского самолета У-2 над территорией СССР. Вспомним так называемую "Тонкинскую резолюцию"*, о которой сенатор Дж. Макговерн позднее сказал, что "сенат надули". А один из серьезных исследователей дипломатии США, У. Лафебер, писал, что конгресс совершил одну из самых серьезных ошибок в формировании внешней политики страны**. Вспомним трагедию у берегов Гренландии, когда США заявили, что на борту самолета, потерпевшего крушение, не было атомных бомб, затем - что бомбы все-таки были, но затонули и не взорвались. Когда же обманывать стало невозможно, сообщили, что опасность радиоактивного заражения есть, но она будто бы минимальна и т. д. и т. п.

* (Согласно "Тонкинской резолюции", давшей президенту полномочия принимать меры для "отражения вооруженного нападения" на США, американские авианосцы якобы были атакованы вьетнамскими катерами. Потом вранье вышло наружу. А преступная война во Вьетнаме тем временем разворачивалась полным ходом. Напомним, что гитлеровцы начали вторую мировую войну тем же способом, инсценировав нападение поляков на радиостанцию в Глейвице, предварительно, разумеется, переодев эсэсовцев в форму польских военнослужащих.)

** (W. Lafeber. America, Russia and the Cold War, New York, 1985, p. 240.)

Ныне политическая машина США еще более "спрогрессировала", освободившись от бремени какой-либо стеснительности. Президент США говорит о применении Советским Союзом химического оружия, зная, что лжет. Его бывший государственный секретарь А. Хейг с помощью "научно-исторических" изысканий профессионального антисоветчика Р. Пайпса развязал, как известно, крикливую кампанию о том, что СССР якобы является организатором международного терроризма. Он тоже знал, что лжет. Кстати, американская разведка позднее сообщила, что фактов, которые бы подтверждали заявления А. Хейга, да и президента, не существует. Сразу же после победы национально-освободительной революции на Гренаде в США по команде началась злобная кампания - до двухсот статей в месяц с призывом устранить угрозу "национальной безопасности" США. Бандитское нападение на Гренаду объяснялось якобы "угрозой" для жизни американских студентов, обучавшихся на этом маленьком острове. Такой "угрозы", естественно, не было, что и подтвердилось после оккупации. Тогда президент США сменил пластинку - теперь он говорит, что американские "чудо-герои" в порыве "благородства" и "гуманизма" освободили "целый народ". Готовя интервенцию против Никарагуа, американские лидеры лгут, заявляя, что эта страна представляет угрозу для США. Подхлестывая гонку вооружений, раздувая в стране шовинизм, Р. Рейган аргументирует эту линию утверждениями о "советском военном превосходстве" и "советской угрозе". Что это ложь, известно всем, в том числе и политическим лидерам США.

В конечном счете политология, извращая события, подтасовывая факты, играя в объективность либо клевеща, угрожая или уговаривая, в изобилии поставляя правителям страны различные теории и доктрины, мифы и легенды, активно мобилизует мнение людей на сторону реакционной внутренней и внешней политики правящих сил страны. Судя по всему, это сейчас особенно необходимо, ибо, как признает американский социолог А. Вилдавски, уже "к тому времени, когда разразился Уотергейт, слабая вера в то, что правительством руководят деятели, исходящие из благородных побуждений, полностью исчезла"*.

* (Цит. по: I. Mishra. The Welfare State in Crisis. Brighton, 1984, p. 33.)

Стержнем мировоззрения политической элиты, а под воздействием манипуляций сверху во многом и массового сознания американского обывателя, все откровеннее становится антикоммунизм, что отражает ныне, пожалуй, многие традиционные черты американского общества. Антикоммунистическая вакханалия служит как бы оправданием националистической идеологии американизма.

По ту сторону океана кумиром публики долгое время был актер Джон Уэйн. Ему посмертно присуждена золотая медаль "Джон Уэйн - Американец". Он удостоен высшего титула, символизирующего, что актер воплотил в своих героях образцовых американцев. В чем же состоит послание к человеку, которое несли с экрана герои Уэйна?

Жизненная установка его героев довольно проста, я бы сказал, примитивна. Они знали всего лишь два цвета - черный и белый, два типа людей - хороших и плохих, два символа, разделяющих мир, - Добро и Зло, но своеобразно понятых. Их абсолютная человеческая ценность - насилие. Под Добром они понимали лишь то, что хорошо для Америки, а силы Зла - это люди или государства, которые не разделяют идеалов этой страны. Несогласные в фильмах Уэйна изображались варварами и недочеловеками, людьми низшего сорта, а коль так, то они подлежали уничтожению.

Герои Уэйна - идолы, которым надлежит подражать, не рассуждая, не вникая ни в историческую ретроспективу, ни в последствия упрощенного деления мира на Добро и Зло. Зритель вслед за героями-идолами наслаждается агониями смертей, страданиями своих братьев во Христе, его охватывает жажда убивать тех, кого он, в сущности, не знает. Но это уже не имеет значения - аудитория ослеплена дурманом ненависти.

Киногерои Джона Уэйна невольно приходят на ум, когда вдумываешься в зловещий смысл антикоммунистических заявлений Р. Рейгана, для которого мир также состоит из Зла и Добра. Буржуазная пропаганда пытается сейчас отнести слова президента на эту тему к разряду лишь обычной риторики, не имеющей реального политического содержания. Это, конечно, неверно. Подобные заявления отнюдь не личная ностальгическая дань Голливуду, а вполне осознанное послание, адресованное реальным силам современной Америки. В обществе все взаимосвязано. Когда во главу угла ставится рассмотрение всех мировых проблем в свете антикоммунизма, исчезают все тона, кроме черно-белого.

При нынешней администрации антикоммунизм в американской политике как внутри страны, так и за ее пределами достиг неслыханного разгула. Сопровождаемый усилением тоталитаризма внутри страны, антикоммунизм нацелен на создание обстановки истерии и шовинизма, на психологическую подготовку к войне. Но сама возможность взлета милитаризма подготовлена задолго до Р. Рейгана. За послевоенное время политология пустила в пропагандистский оборот десятки антисоветских доктрин, сочиненных по одному рецепту: чем "страшнее" информация, тем легче она оседает в голове человека. Американцы предпочитают, если пользоваться выражением Платона, "мир теней" "миру вещей", фикции - реальностям. Кроме того, принцип стереотипизации выгоден экономически. "Коммунистическая опасность должна постоянно поддерживаться в американском сознании, если от страны хотят добиться горы денег на вооружение"*, - пишет Ленз.

* (S. Lens. The Futile Crusade. Chicago, 1964, p. 71.)

Долгие годы кропотливой и упорной работы по психологической обработке человека не прошли бесследно. Правящий класс приучил американца верить политиканам, их речам, газетам, книгам, всем другим средствам пропаганды. Просто верить, не особенно вникая в существо дела. Буржуазная пропаганда держит в идейном плену значительную часть народа. В одних случаях она замалчивает факты, те или иные события, в других извращает или просто измышляет их. Как пишет М. Чукас, "при постоянной бомбардировке пропагандистскими идеями индивидуум рано или поздно обособляется от действительности... Одна за другой рушатся его связи с реальным миром, и пропагандист постепенно снабжает его всеми ответами, которые удовлетворяют любопытство индивидуума. Любая инициатива исчезает, мысленный горизонт индивидуума стабилизируется. Замораживается и становится статичным все индивидуальное"*. Добавим, и опустошается. Индивидуальность стандартизируется.

* (M. Choukas. Op. cit., p. 257.)

Вскоре после второй мировой войны, в феврале 1947 года, газета "Сатэрдей ивнинг пост" опубликовала итоги опроса, проведенного Принстонским университетом, Они показали удивительную картину того, насколько извращенными являются представления американцев о Советском Союзе и его народах. Из 90 миллионов опрошенных 63 процента верили в то, будто абсолютно все, в том числе и предметы личного обихода, обобществлено в нашей стране; 64 процента американцев не знали, что зарплата в СССР не является равной, а зависит от количества и качества затраченного труда; 83 процента полагали, что все советские люди состоят в Коммунистической партии. Подавляющее большинство и не догадывалось о том, что США принимали активное участие в интервенции против Советской Республики в годы гражданской войны, участвовали в создании "санитарного кордона" против молодого социалистического государства, не признавали нашу страну в течение 16 лет и т. д.

Заметим, что подобное невежество было продемонстрировано вскоре после достаточно долгого периода сотрудничества во время войны. Казалось бы, американцы должны были знать хотя бы элементарные сведения о своем союзнике, который положил на алтарь победы миллионы своих граждан, сражаясь за свободу не только своей страны, но и всего человечества. Но в том-то и дело, что американские правящие круги никогда не были заинтересованы в правдивой информации о Советском Союзе, его истории, действительной жизни то народа.

Мечта Г. Трумэна, выраженная им еще в 1941 году, о том, чтобы русские и немцы как можно больше убивали друг друга, поражает своим цинизмом. Но она точно отражала политическое кредо американских властителей в отношении советского народа. Планы экономического истощения или военного сокрушения всегда господствовали в экспансионистской стратегии империализма, доминировали в его правящей среде. Даже в период Великой Отечественной войны американская печать, выражая настроения господствующей элиты, публиковала то сдержанно-настороженные, то враждебные статьи о Советском Союзе. Известный английский писатель Дж. Олдридж пишет по этому поводу: "В то время как на развороченной взрывами земле Подмосковья решалось будущее планеты и вопрос о нашей жизни или смерти, я получил хороший урок, связанный с войной, властью политиканов и деятельностью "желтой прессы". Писатель работал в то время во влиятельном американском журнале. Уже в первый год войны, в разгар битвы под Москвой, хозяева еженедельника провели совещание, на котором определили свой курс по отношению к СССР. Речь шла, по свидетельству Олдриджа, о том, поддерживать Советский Союз или нет. По-бухгалтерски прикинув соотношение опубликованных в журнале антинацистских материалов и статей, посвященных событиям в Советском Союзе, издатели пришли к выводу, что материалов против Гитлера было "слишком много". Нежелательный крен подлежал устранению. Приказ главного редактора предписывал помещать впредь лишь небольшие статьи и сугубо о медицинской помощи Советскому Союзу. Никакого морального сочувствия, только факты о бинтах и лекарствах, Такая позиция, по свидетельству Олдриджа, господствовала во многих американских газетах и журналах того времени. Как следствие, "американская прессе с большим недоверием восприняла первые сообщения о контрударе под Ростовом. Тогда Соединенные Штаты еще поддерживали дипломатические отношения с Германией, и газеты ежедневно публиковали военные сводки, присланные из Берлина... Печать США так долго публиковала статьи о победах германских полчищ сначала в Западной Европе, а потом на Востоке, что многие американцы поверили в непобедимость Гитлера"*. Органы массовой информации сумели сформировать "нужную" для правящих сил точку зрения. Пусть они убивают как можно больше!

* (Дж. Олдридж. Победа, предрешившая будущее. - "За рубежом", 1966, № 51.)

А что о той же войне, но после войны? В 1953 году в первом томе серии "Стратегическое планирование в коалиционной войне 1941-1942 гг." еще признавалось, что Германия совершила вооруженную агрессию против СССР. Второй том вышел в 1959 году. Но в нем уже другое: "Сегодня, когда мы можем более здраво судить о роли Советского Союза во второй мировой войне, становится очевидным, что оборона СССР против Германии была просто паузой в одновременных советских усилиях обеспечить свою безопасность и продолжить экспансию"*.

* (M. Matloff, E. Snell. Strategic Planning for Coalition Warfare. Washington, 1959, Vol. 2, p. 3.)

Все становится на свои места. В годы "холодной войны", после нее и до наших дней в США издаются сотни книг, в которых иногда исподволь, а чаще без ухищрений реабилитируются намерения Гитлера в отношении СССР и тем самым расчищаются пути для новых претендентов на мировое господство.

Любые выдумки и небылицы о Советском Союзе американская пропаганда распространяет с наслаждением, многократно и в разных вариантах повторяет их. Что до правдивой информации, то здесь можно рассчитывать только на сообщение голого факта, если, разумеется, о нем умолчать невозможно. Американские буржуазные газеты не упустят возможности не печатать "невыгодную" информацию.

Написано много учебников и учебных пособий по антикоммунизму. Для них характерно воинствующее невежество, полное пренебрежение здравым смыслом. Основной задачей этих программ и пособий, как признают и американские авторы, "совершенно очевидно является подготовка молодого поколения к войне с Советским Союзом"*. Анализ американских школьных учебников, проведенный организацией "Каунсл он интернэшнл букс фор чилдрен" в 1983 году, показал, что они заполнены прославлением войны и милитаризма. В 10 из 11 учебников, например, даже не упоминаются Хиросима и Нагасаки. Все американские войны называются "героическими" и "великолепными".

* (A. Zelman. Teaching "About Communism" in American Public Schools. New York, 1965, p. VI.)

Чего только не говорят и не пишут о нашем народе! Несколько примеров. Дж. Колдуэлл утверждает, что в "лагерях" Советского Союза находится до 25 миллионов человек", что коммунисты пытаются уничтожить всю семейную жизнь*. Р. Сверинген в книге "Мир коммунизма" следующим образом отвечает на вопросы студентов. Коммунисты, пишет он, считают, что "любое действие, даже убийство собственных родителей... оправданно, если это служит целям мирового коммунизма", что "русские лишены права свободно путешествовать по Советскому Союзу", что молодежь танцует только с разрешения комсомольских организаций, поскольку "танцевальные группы организуются комсомолом"**. В книге "Древо зла" А. Мэрфи, рекомендованной, как и работа Колдуэлла, для изучения в школах и университетах, написано, что нынешний мир насчитывает четыре зла: атеизм, диалектический материализм, натурализм, классовую борьбу. Диалектический материализм не видит "существенной разницы между человеком и диким животным". Но затем, утомившись от столь сложных сюжетов, Мэрфи переходит к практическим вопросам и договаривается до невероятных нелепостей. Так, она утверждает, что коммунисты организовали торговлю наркотиками в США, делают все, чтобы превратить Америку в "страну неграмотных, не умеющих писать, читать, думать или опровергать"***. На короткой ноге с наукой был и бывший "фюрер" бэрчистов Уэлч. Он заявил однажды, что учение Павлова о высшей нервной деятельности помогает коммунистам "превращать американцев в политических идиотов"****.

* (J. Caldwell. Communism in Our World. New York, 1962.)

** (R. Swearingen. The World of Communism. Boston, 1962, pp. 26, 71, 111.)

*** (A. Murphy. An Evil Tree. Milwaukee, 1962, pp. 8, 98.)

**** (H. Overstreet, B. Overstreet. The Strange Tactics of Extremism. New York, 1964, p. 42.)

Почему же все-таки пропаганда опускается ниже самых дешевых базарных сплетен, когда заходит речь о СССР? Какова цель?

Если учесть крайнюю однобокость информации, которую получает американец, то расчет простой: от страны, то есть от Советского Союза, где существуют нравы и порядки, описанные в "пособиях по коммунизму", ожидать можно всего, что угодно, вплоть до нападения на США. На такой волне и пропагандируется ложь "об угрозе агрессии" со стороны СССР. Радио, телевидение, кино, книги, газеты, журналы стараются убедить американский народ, что ему угрожает опасность "истребления" или в лучшем случае "завоевания".

Эта неумная выдумка лежит в основе американской антикоммунистической пропаганды, выполняет роль дымовой завесы, прикрывающей колониальную, захватническую политику империализма США, борьбу за "мировую империю".

Мутная волна страха захлестывает общество, мешает людям разобраться в событиях, помогает наиболее реакционным кругам страны усиливать свое влияние на жизнь государства. Она является как раз тем "благоприятным условием", которое дает возможность Пентагону устанавливать военный контроль над нацией.

Как подчеркивает Дж. Реймонд в книге "Власть Пентагона", ответственность военных "распространяется практически на все стороны американской социально-экономической жизни", в результате чего происходит милитаризация психологии населения США. Американские милитаристы "крепко" зажали в тиски всю нацию"*, свидетельствует Р. Лэпп. Генерал в отставке Д. Шоуп пишет, что американский народ "все больше привыкает к милитаризму, военной форме, культу пушек"**. Н. Чомски, один из немногих критиков милитаристской политики США, отмечает, что нагнетание антисоветской истерии превратилось в стандартный прием, помогающий Вашингтону решать целый комплекс внешнеполитических задач, которые, по существу, не связаны с деятельностью Советского Союза на международной арене, а главное - обеспечивать предпосылки для собственной военно-политической экспансии***.

* (R. Lapp. The Weapons Culture. New York, 1968, p. 12.)

** ("Daily Mail", 1969, April 11.)

*** (N. Chomsky. Towards a New Cold War. New York, 1982, p. 28.)

Обстановка опасности, нагнетаемая ежедневно и ежечасно на протяжении десятилетий милитаристской пропагандой, помогает правящим кругам страны держать в узде трудящиеся массы, без особых усилий выкачивать деньги из карманов налогоплательщиков, активизирует фашистские силы. Оголтелый антикоммунизм, господствующий в стране, душит политическую мысль, ведет к "внутренней эмиграции", способствует тому, что люди уклоняются от общественной ответственности, в том числе и в области внешней политики.

Бездумных солдат готовят в США не только ложью, но и всепроникающей пропагандой насилия. В американском обществе царит такая распущенность, что для людей с позитивным образом мышления остается единственный выход - уйти в себя и жить вне современной культуры. Быстро идет процесс морального вырождения. Растут воровство, хищения, широко распространяются обман и продажность. И это закономерно. Большому бизнесу нужны не люди с высокими моральными принципами, а механические потребители и исполнители. Но борьба за эту механическую псевдомораль требовала маскировки. Она была найдена в разгуле антикоммунизма, в "охоте за ведьмами", процессах по обвинению в измене государству, расследованиях конгресса, чистках госаппарата и т. д.

В этой обстановке сумятицы, неразберихи, страха легко расправлялись с людьми, которые пытались противодействовать быстрому процессу морального падения общества. Им затыкали рот, их всячески дискредитировали, выбрасывали с работы, приклеивали ярлыки предателей, заговорщиков, коммунистических попутчиков. В повседневную бытовую атмосферу вошли доносы, общество впало в затянувшуюся эпилепсию маккартизма.

Французскому писателю XVII века Ларошфуко принадлежит фраза, что лицемерие всего лишь дань, которую порок платит добродетели. В американском обществе в уплате такой дани отпала всякая надобность, ибо "порок" вполне может стать "добродетелью", если постараться подать его умело. И людям приятнее видеть добродетель вместо порока.

Отсюда и фарисейская мораль: все, что бы ни делали американцы, объявляется добром, по крайней мере на этом стоит настаивать.

Романтизация жестокости, одобрение насилия, смакование сексуальных историй, изображение убийства как обычного и нормального явления - характерные черты деятельности массовых средств информации и культуры. Они несут куда больше крови, чем света. Насилие уже давно определяет внутренний климат государства, пронизывает до крайних пределов всю общественную атмосферу, все более неоспоримо претендует на роль движущей пружины общества. Главный герой, которого американец встречает всюду: в кино, на телеэкране, в книгах, журналах и газетах, - это гангстер, шпик, садист. Смакуются преступления, кровожадность, всяческие извращения, подстрекательство к преступлению и прославление его. Знаменитые американские комиксы, которым телевидение обеспечивает многомиллионные тиражи, - это гнусная демонстрация кровопускания, убийств, духовной и физической агонии, мошенничества, ужасов.

В книге Р. Тобиаса, посвященной все более распространяющемуся в США явлению - "безмотивной снайперской стрельбе", утверждается, что ежегодно регистрируется около восьми тысяч подобных случаев. По мнению автора, "такие стрелки не представляют собой определенного стереотипа. Они могут происходить из всех социальных слоев и групп и оказаться и преступниками-рецидивистами и добропорядочными гражданами, одинокими и семейными, не окончившими среднюю школу и выпускниками колледжа"*. Однако, пишет Р. Тобиас, все эти случаи имеют одну общую черту - стремление к разрушению. Каждый "стрелок" нуждается в том, чтобы нанести удар по силам, которые он не всегда полностью осознает. В книге описывается убийство, совершенное неким Эттибари в апреле 1979 года в Техасе. Убийца, забаррикадировавшись в автоприцепе, застрелил 57 человек, участвовавших в праздничной манифестации. Перед тем как открыть огонь, он крикнул: "Что это за общество? Предатели!" Не менее страшен, чем содержание книги, вывод автора, который считает, что "Соединенные Штаты должны научиться воспринимать рост насилия как цену, которую они должны заплатить за право их граждан свободно хранить и носить огнестрельное оружие"**.

* (R. Tobias. They Shoot to Kill. Boulder, Colorado, 1981, p. 13.)

** (R. Tobias. They Shoot to Kill. Boulder, Colorado, 1981, p. 40. 76.)

Эти чудовищные преступления - не отдельные трагические случаи. Почти 40 миллионов американцев, или один из каждых пяти, хотя бы раз в жизни подвергались аресту за те или иные преступные или хулиганские действия. За последнее десятилетие среднегодовое количество заключенных в тюрьмы США удвоилось. К началу 80-х годов число опасных преступлений перевалило уже за 5,5 миллиона*. Если в 1960 году в стране произошло, по данным официальной статистики, 8464 убийства, в 1965 году - 10 712, то в 1979 году - уже 22 550**. Если в первой половине 60-х годов в стране совершалось примерно 4,8 убийства на каждые 100 тысяч человек, то к концу 70-х годов - по 9,4. Это в 3,8 раза больше в расчете на душу населения, чем в Канаде, в 7,2 раза больше, чем в Англии, в 7,8 раза превышает аналогичный показатель в ФРГ***. Американцы убивают в 25 раз больше людей (в расчете на душу населения), чем ирландцы, в 16 раз больше, чем голландцы, в 7 раз больше, чем шведы, и в 6 раз больше, чем испанцы. Как сообщается в книге "Право носить оружие", только в 1964 году в США было зарегистрировано 2 604 400 опасных преступлений, то есть 5 - за одну минуту****. В 1965 году убийство совершалось каждочасно, изнасилование - каждые 23 минуты, угон автомобилей - ежеминутно.

* ("U. S. News and World Report", 1983, December 12, p. 72.)

** ("Statistical Abstract of the United States, 1982-83", p. 178.)

*** ("Statistical Abstract of the United States, 1982-83", p. 179.)

**** (C. Bakal. The Right to Bear Arms. New York, 1966, p. 30.)

К началу 80-х годов положение изменилось, но в еще худшую сторону. По данным одного из исследований, проведенных под занавес 70-х, 26 процентов американских женщин хотя бы один раз в жизни становились жертвами изнасилования; причем сами авторы опроса признают, что эта цифра, вероятнее всего, серьезно занижена - ведь далеко не каждая женщина согласится ответить на подобный вопрос даже в анонимной, неподписываемой анкете.

В 1984 году стало известно об очередном злодействе, которому нет оправданий в любом цивилизованном обществе, ибо объектом его являются дети. В Калифорнии была раскрыта преступная группа, орудовавшая в дошкольном центре города Манхэттен-Бич. "Воспитатели" занимались растлением малолетних детей - мальчиков и девочек от двух до десяти лет - и предоставляли их за соответствующую плату частным клиентам. Главный доход приносила созданная при детском садике киностудия, где создавались порнографические фильмы.

Эти неслыханные злодеяния происходили на протяжении последних десяти лет, то есть еще в бытность Р. Рейгана губернатором, под аккомпанемент его самовосхвалений об "очищении" морали и нравов солнечного штата. По данным Американской академии педиатрии, каждый пятый ребенок в США становится жертвой сексуального преступления. Более полутора миллионов американцев в возрасте до 16 лет вовлечены в проституцию и детскую порнографию. Каждый год в США пропадают многие тысячи детей. Большинство из них исчезают навсегда. Одних находят убитыми. Другие попадают в липкие щупальца сексбизнеса.

О том, что общество поощряет насилие, ясно говорят программы телевидения. Эти программы по структуре схожи и повторяются изо дня в день. Обычно где-то пополудни демонстрируется убийство в том или ином виде. Вечером можно увидеть несколько полицейских лент, в которых беспрерывно идет пальба. Покажут также пару ковбойских боевиков с кровопролитием и резней, фильм о мальчишке-головорезе, что-нибудь о войне, обязательно фильм ужасов. Эта кровавая и мучительная агония смертей, парад насилия повторяется вечер за вечером, неделя за неделей, год за годом, отравляя страхом сознание народа. Подсчитано, что школьники проводят у телевизоров от 10 до 80 часов в неделю, пожирая глазами череду кровавых насилий. Каждый американский ребенок к 14 годам становится свидетелем "ликвидации" в телепередачах в среднем 13 тысяч человек*.

* (Violence: An Element of American Life. Boston, 1972, p. 155.)

В пропаганде насилия телевидению принадлежит самая зловещая роль. Любой, кто хоть сколько-нибудь знаком с американским телевидением, знает, что все проблемы, возникающие на экране, решаются посредством силы. Шериф более меток, и поэтому он берет верх над своим противником. Сыщик не хуже работает кулаками и потому одолевает грабителя. Благородный ковбой куда более ловок: без промаха стреляет, как виртуоз ездит на коне - и тоже всегда побеждает.

Словом, чтобы доказать свою правоту, надо стрелять, убивать, причем быстрее, чем это делает твой противник. Лишь насилие эффективно и справедливо. Оно - самый короткий путь к цели. А жертва - будь то негр, фермер, твой родственник или президент страны - всего лишь то зло, которое, как убежден убийца, стоит на пути к цели.

До какой глубины насилие пронизывает весь американский образ жизни и психологию значительной части населения, свидетельствует тот факт, что именно в США сочли нормальным и естественным выпустить в обращение игру для детей и взрослых под названием "Ядерная война" и организовать ее экспорт, в том числе и на "родину" двух мировых войн - в страны Западной Европы. В инструкции к ней говорится, что это веселая (веселая! - А. Я.) игра с использованием набора грубых дипломатических приемов и пропаганды, завершающаяся в финале всеобщим уничтожением. Среди прочих правил, включенных в наставление для желающих повеселиться, есть и такое: "Вам удалось навязать противнику неконструктивные переговоры, отнимающие массу времени и не дающие результатов. После бесплодных усилий он вынужден их прервать". В этот момент, по логике составителей игры, и следует "нажимать кнопку"*. Заметим только, что в перечне военных игр, продаваемых в американских магазинах - а теперь все больше и в магазинах многих других стран Запада, - "Ядерная война" лишь последняя новинка, не более того. Существуют, активно рекламируются, всячески навязываются потребителю и многие десятки других: от самых простейших и до игр с использованием электроники. "Мораль" все та же - воюйте, убивайте, взрывайте сколько вашей душе угодно. И не усматривайте в подобных забавах "ненужной" этики, не мучайтесь комплексами вины, раскаяния, угрызения совести. Таков-де человек. Такова его природа.

* (Цит. по: "Новое время", 1984, № 1, с. 13.)

Пропаганда жестокости, садизма, насилия в конечном счете формирует солдат войны, готовых убивать не задумываясь. Это осмысленная политика. "Спазмы насилия" ломают рамки морали, элементарные нормы человеческих отношений. Поток ужасов и неожиданных смертей, обрушиваемый на американскую молодежь с кино- и телеэкрана, со страниц комиксов, не только приучает ее относиться к жестокостям, насилиям, убийствам как к естественной повседневности. Это приучает ее поступать так же.

Воспитание убийц и насильников, охваченных страхом индивидуалистов, злых мещан - вот программа, которой следуют идеологи империализма. Обстановка в обществе такова, что человек становится чужим даже в мире собственных мыслей и чувств. Порождается психологическая ущемленность и приспособленчество. Происходит духовное отчуждение личности. Царствует тупое равнодушие. Цель достигнута.

В дни сорокалетия варварской бомбежки японских городов французский журнал "Фигаро-магазин" опубликовал интервью с бывшим пилотом Полом Тиббетом, сбросившим ядерную смерть на Хиросиму. Он заявил: "Хиросима? Если бы это надо было повторить, я снова предпринял бы полет... Могу подтвердить и сегодня, - рассуждал Тиббет, - сорок лет спустя после того, как я сбросил бомбу: я нисколько не сожалею об этом. Воспоминания о том, что я сделал, не вызывают у меня никаких угрызений совести. У меня за все эти сорок лет не было ни одной бессонной ночи".

Особенно тяжко и безысходно в этом обществе молодежи. Из года в год растет детская преступность. Довольно распространены вооруженные банды детей. Увеличивается число самоубийц среди подростков: с 1955 по 1983 год оно поднялось на 300 процентов, а среди взрослых растет примерно на 20 процентов каждое десятилетие. В большом ходу среди детей и подростков употребление наркотиков. 13 процентов из числа 17-летних юношей и девушек практически неграмотны. 5,3 миллиона подростков подвержены алкоголизму. Ежегодно одна из каждых 10 девочек-подростков беременеет. Смертность среди этих маленьких матерей на 60 процентов превышает смертность среди взрослых матерей. Американское общество оказывается бессильным остановить эпидемию, которую они назвали: "Дети рожают детей"*.

* ("Citizen", 1976, November 26.)

Американское буржуазное общество удивительно лицемерно. Его идеологи рисуют США как страну "всеобщего благоденствия" и "равных возможностей". Не было ни одного американского президента, который бы не эксплуатировал эту тему, изображая капитализм, а заодно и самого себя благодетелем народа, выпрашивая дополнительные голоса на выборах. Особенно назойливо обо всем этом говорит Р. Рейган, президент, сделавший столь много, чтобы богатые стали богаче, а бедные - беднее.

Острый кризис переживают системы образования и здравоохранения. Их пронизывает социальное неравенство и расовая дискриминация. Более того, засилье частной практики в системе здравоохранения приводит к тому, что стоимость медицинских услуг постоянно растет. Дж. Фиджин, профессор Техасского университета, пишет, что с 1969 по 1980 год стоимость однодневного пребывания в частной больнице возросла с 80 до 200 долларов*. В системе американского здравоохранения господствуют страховые компании, компании по производству медицинского оборудования, "банки крови", за гроши скупающие у бедноты кровь.

* (J. Feagin. Social Problems. New Jersey, 1982, p. 238.)

Вот уже десятилетия эту страну преследует страшный бич бедности. И раньше Америка знала голодные походы бедняков. И раньше надежды обездоленных людей разбивались о стену холодного презрения имущего класса. Но поход бедняков на Вашингтон летом 1968 года имел особое значение. Он символизировал крах помпезных программ "Великого общества" и показал всему миру, насколько глубоко здесь социальное неравенство, чего на деле стоят разного рода теории "классового мира". Даже по официальным, то есть заниженным, данным, около 28 миллионов американцев имели в то время доходы ниже так называемой "черты бедности".

А что теперь? В конце 1983 года сенатор Э. Кеннеди опубликовал доклад "Голодающая Америка". Он представил его конгрессу. В документе содержатся данные исследования, проведенного сенатором в различных районах США. "Впервые после "великой депрессии" 30-х годов в Америке свирепствует голод", - говорится в документе. Э. Кеннеди подчеркивает, что от голода страдают 35 миллионов американцев, проживающих за официальной "чертой бедности", и еще 20 миллионов "официальных" безработных, а также не зарегистрированных на бирже труда или занятых неполный рабочий день.

За последние два года, сообщается в докладе, на 25 процентов возросло число заболеваний, связанных с недоеданием среди детей. У 30 процентов обнаружено замедление физического развития, вызванное той же причиной. Такой взлет голодных и недоедающих сенатор считает "прямым результатом социально-экономической политики Рейгана", поскольку наращивание вооружений идет за счет сокращения расходов на социальные нужды народа.

По данным одного из ведущих американских экономистов, Р. Ликэчмэна, к концу 1984 года ассигнования на социальную сферу уменьшились с 29,5 процента средств федерального бюджета (уровень 1981 года) до 18,4 процента, в то время как военные расходы возросли до 32,4 процента*. Р. Ликэчмэн видит суть политики Р. Рейгана в сознательном перераспределении доходов и благ от бедных к богатым, от негров и представителей национальных меньшинств - к белым, от женщин - к мужчинам, из отсталых регионов - в процветающие, из социальной сферы - в Пентагон**.

* (R. Lekachman. Greed is Not Enough: Reaganomics. New York, 1982, p. 86.)

** (R. Lekachman. Greed is Not Enough: Reaganomics. New York, 1982, p. 24.)

В наиболее тяжком положении неизменно находятся негры, пуэрториканцы, американцы мексиканского и вообще латиноамериканского происхождения, а среди этих категорий в первую очередь страдает молодежь. В 1968 году каждый четвертый молодой негр был безработным, в 1982-м - уже практически каждый второй. Процент низкооплачиваемых среди негров в несколько раз выше, чем среди белых.

Бывший президент Л. Джонсон носился с идеей "национальной войны с бедностью". Он провозгласил эту идею в качестве национальной задачи. Но жизнь снова показала, сколь лицемерны благие порывы в мире, где все подчинено погоне за прибылью. Приведенные выше цифры - тому красноречивое доказательство. Есть и другие. В канун нового, 1984 года президент Р. Рейган обратился к соотечественникам с призывом... жертвовать продукты в пользу голодающих американцев. Поистине достойный финал 15-летней "борьбы с бедностью".

Американская демократия, сетует М. Харрингтон, "как будто перестала функционировать. Государственные деятели страны заявляют, что они стремятся только к тому, чтобы уничтожить войну, ликвидировать голод и невежество во всем мире, однако это сопровождается политикой, которая делает богатых богаче, бедных беднее и побуждает весь мир к насилию"*.

* (M. Harrington. Toward a Democratic Left. New York, 1968, p. 3.)

Глубокий кризис переживают американские политические институты. Ультраправые, фашистские силы получают все более солидную материальную поддержку. У американских фашистов есть ряд организаций, в том числе национал-социалистическая партия, которая открыто называет себя нацистской. Есть и другие, которые, хотя и отрицают прямую принадлежность к нацизму, тем не менее являются таковыми по существу. "Я предвижу гетто, опутанное колючей проволокой, превращенное в концентрационный лагерь", - сказал в интервью корреспонденту журнала "Лук" Мартин Лютер Кинг. Говоря о будущем Америки, Кинг предостерегал об угрозе "прихода к власти правого крыла и, возможно, превращения нашего общества в фашистское"*. Через 6 дней Мартин Лютер Кинг был убит. "Американский фашизм существует, - свидетельствует А. Левин**. - Мы находимся на пороге фашистской Америки. Фашизм - это последнее прибежище правящего класса, который утверждает свое господство на разрушении, расизме, шовинизме, терроре и политических репрессиях"***.

* (Martin Luther King. Chaos or Community? Penguin Books Harmondsworth, 1969, p. 20.)

** ("The Nation", 1970, April 8.)

*** ("Daily World", 1979, May 1.)

Р. Кеннеди был выразителем интересов своего класса. Но и он в интервью итальянскому журналу "Темпо" сказал однажды, что самым верным словом для обозначения современной Америки он считает "обесчеловечивание". В США человек живет в мире, в котором он имеет все меньшее значение. Во всех сферах национальной жизни, от промышленности до просвещения, человеческая личность подавляется гигантскими системами и органами, равнодушными к человеческой личности, для которой они были созданы. Через два или три месяца после того, как интервью было опубликовано, раздался выстрел в Лос-Анджелесе. Кеннеди, как и Кинг, был тоже убит.

Трагедии в Далласе, Мемфисе, Лос-Анджелесе отнюдь не только трагедии семейств Кеннеди и Кингов. Это логический результат всего образа жизни страны. Много лет спустя после этих убийств, оценивая их смысл и значение через призму внутренних и внешнеполитических событий 70-х годов, журнал "Ньюсуик" писал: "В результате насилия наши политические потери неисчислимы. Было бы явным упрощением сказать, что либерализм иссяк на идеи и умер. Правильнее сказать, что его лидеры были уничтожены. После убийства Джона Кеннеди, Роберта Кеннеди и Мартина Лютера Кинга возник вакуум; мы не услышали голосов, которые сформулировали бы новые политические направления"*.

* ("Newsweek", 1980, December 29.)

Некоторые американские газеты в связи с убийством Дж. Кеннеди писали, что многое здесь за пределами их понимания. Что сказать по этому поводу? Во-первых, за последние сто лет в США были убиты четыре президента: Авраам Линкольн (1865 г.), Джеймс Гарфилд (1881 г.), Уильям Маккинли (1901 г.), Джон Кеннеди (1963 г.). Как отмечает М. Дорман в книге "История секретной службы", той же участи едва избежали Т. Рузвельт, Ф. Рузвельт, Г. Трумэн. В 70-е годы стреляли в президента Дж. Форда, в 80-е - в Р. Рейгана. Недостатка в желающих поупражняться в стрельбе по обитателям Белого дома в США никогда не испытывали. В результате за последний век американской "демократии" каждый пятый президент был убит, а на каждого третьего было совершено покушение*. Кроме того, среди политических деятелей США очень много загадочных смертей, не объясненных до сих пор. И каждый раз средства массовой информации утверждали, а политические лидеры говорили, что эти убийства выше их понимания.

* (M. Dorman. The Secret Service Story. New York, 1967, pp. 47-48.)

Добавим лишь, что в американских семьях больше пистолетов, чем в вооруженных силах США и других стран НАТО, вместе взятых. Двести миллионов единиц огнестрельного оружия находится в руках частных лиц. Свидетельствует П. Мэрфи, бывший начальник полиции Нью-Йорка: "Нам не удалось отрешиться от унаследованного нами духа насилия. Нам не удалось навести порядок у себя дома, и у нас ежедневно чинится вооруженное насилие... Американский народ терпит и попустительствует налетам, грабежам, убийствам и другим преступлениям с применением огнестрельного оружия. Если это изощренная форма свободы, то это также и свобода в свой последний час. Трудно даже определить, сколько огнестрельного оружия находится в преступных руках. За последние годы целые тонны оружия были расхищены по пути из арсеналов и оружейных магазинов... Преступность вырабатывается всей машиной нашего общества. Невозможно изжить преступность, когда существует неравенство в образовании и жилищных условиях людей, когда растет безработица, когда у людей неравные возможности, когда вопиюще ущемляются гражданские права, когда изобилие и нищета существуют бок о бок"*.

* ("Congressional Record", 1970, December 7, pp. 11288-11289.)

Огромное количество оружия помогает усиливать атмосферу страха и подозрительности, столь характерных для этого образа жизни. В результате одного из обследований установлено, что: 43 процента опрошенных боятся выходить на улицу с наступлением темноты; 35 процентов - боятся разговаривать с незнакомыми людьми; 21 процент - боятся ходить пешком; 20 процентов - хотели бы переменить местожительство, потому что боятся преступников.

Даже убежденные защитники американского образа жизни и морали становятся порой в тупик. Широко известный в США проповедник Билл Грэхэм произнес как-то полные горечи слова о цивилизации, которая создала лучшие в мире автомобили, лучшие холодильники и телевизоры, но произвела худших в мире людей. А теперь и телевизоры и автомобили перестали быть лучшими в мире.

В американском министерстве юстиции США хранится досье на членов гигантского преступного треста "Коза ностра". В этом досье имеются карточки на 200 тысяч бизнесменов-преступников. Только нелегальные азартные игры приносят корпорации 7 миллиардов долларов прибылей в год. Никто не знает даже приблизительно размеров прибылей бизнесменов, занимающихся продажей наркотиков. Новые наркотики нелегально производят химические концерны. Но полиция только во сне может посягнуть на святая святых американского образа жизни - миллионеров.

В США стали поистине крылатыми слова сенатора У. Фулбрайта: "Наше великое общество" превратилось в "больное общество". Известный канадский писатель Д. Картер считает, что Соединенные Штаты не только сами больны страшным недугом, но и стремятся заразить им другие народы. Корень зла он видит в постоянном и бессмысленном стремлении ко все большему обогащению. Эта жажда наживы, говорит он, и есть американский образ жизни, который Америка стремится распространить по всему свету.

Таковы факты. Они определяют лицо страны, о которой французская газета "Франс-суар" написала однажды: "Америка - жестокая страна, и она страшится своего будущего". Состояние неуверенности, страха и бессилия современных США хорошо выразил известный публицист Джеймс Рестон. "Дела любой страны плохи, - писал он, - если ее народ чувствует, что он не в силах решить свои важные проблемы, и не знает, чему доверять. У нас нет веры ни в наши общие цели, ни в наши давние религиозные, философские установки, ни в нашу нынешнюю политику, ни в людей, которые планируют или проводят ее в жизнь". Это писалось еще задолго до Уотергейта и других скандалов и разоблачений последнего десятилетия.

Фарисейство буржуазии не знает границ. Оно беспредельно. Оказывается, бедность всего лишь отражение принципа "равных возможностей", фашизм - издержки "демократии", а пропаганда смерти, войны, насилия, преступлений - проявление "свободы". Свободно убивают и свободно хоронят. Линчуют и насилуют. Продают и покупают. Убийц и гробовщиков. Наркотики и пистолеты. Насильников и полицейских. Красоту и новорожденных. Автомобили и политических деятелей. Честь и достоинство. Все, буквально все. В этом - верховный принцип, венчающий мораль американского общества, ибо его этическим мерилом стали деньги.

Но если бы подобный образ жизни оставался сугубо домашним, "привилегией" этой страны, было бы полбеды. Беда в том, что свой "образ жизни" заправилы США пытаются навязать всем народам, всерьез мечтают о создании "мировой империи" с этим образом жизни. Свой страх перед будущим буржуазия хочет сделать всеобщим, истерию своего класса или целого народа - всемирной, одиночество - уделом каждого и всех вместе. Сегодня мессианские вожделения правящих сил США приобрели особенно откровенный агрессивный характер, что представляет реальную угрозу человечеству. Политика насилия за рубежом, возведенная в государственный принцип международных отношений, является прямым продолжением культа насилия внутри страны.

Клянясь в "приверженности" миру, американская политология создает и пропагандирует самые человеконенавистнические доктрины уничтожения людей, по-иному живущих народов, оправдывает войны, если они отвечают интересам капитала. Разглагольствуя о "суверенитете" государств и народов, изображая американский империализм ревнителем "независимости" и "принципа невмешательства" в дела других, буржуазная политология последовательно оправдывает экспорт контрреволюции и все войны, которые когда-либо вели и сейчас ведут США.

Особое место в политической науке занимает обоснование необходимости и неизбежности создания "американской мировой империи". Издается множество книг, в которых доказывается, что нынешний век - век Америки, что США являются "законными" наследниками классических империй прошлого, что новая империя, исполненная в современном, американском стиле, может решить все проблемы на Земле. Возникла, писал известный американский публицист У. Липпман, "грандиозная идея, что весь мир представляет собой сферу жизненно важных американских интересов, которую следует защищать с помощью оружия"*.

* ("Newsweek", 1968, December 16, p. 15.)

Общественное мнение сегодня не так доверчиво, как раньше, поэтому и приемы современных миссионеров стали потоньше. Наиболее изворотливые социологи, политологи, историки не отождествляют будущую "американскую империю" со старыми, европейскими, они всячески приукрашивают ее "добрыми намерениями", замешенными на альтруизме и филантропии. Да и политики понимают, что времена колониальных военных губернаторов старого образца давно прошли.

Этого не могут не учитывать те, кто призван идеологически обеспечивать и подкреплять военные, политические и экономические программы правящих монополистических кругов, обрабатывать общественное мнение в угоду американскому гегемонизму.

Четких границ между теми или иными направлениями литературы по вопросам политики, войны и мира провести почти невозможно - всякое деление будет условным, поскольку у всех авторов принципиально общая платформа - антикоммунизм. И в то же время различия в освещении тех или иных проблем, подходах к ним могут быть заметными, поэтому определенная классификация возможна.

Крайне правое крыло общественной мысли занимает "бешеная" литература. Она проповедует ядерную войну против социалистических стран, требует установить, и как можно скорее, американское господство над миром. Чтобы иметь некоторое представление о степени политического помешательства американских неофашистов, достаточно упомянуть, что бывших президентов США Ф. Рузвельта, Г. Трумэна, Дж. Кеннеди, Л. Джонсона, Дж. Картера, а также значительную часть министров, входивших в правительства при всех послевоенных президентах, пропаганда "ультристов" относит к помощникам коммунистов или сочувствующим им, именуют их сознательными агентами коммунизма. Бэрчисты (члены фашистского "Общества Джона Бэрча") причисляли к коммунистам Эйзенхауэра и братьев Даллесов. Отъявленного антикоммуниста Киссинджера называли "агентом Коминтерна". Даже Б. Голдуотера, того самого Голдуотера, который шел на президентские выборы 1964 года под флагом неизбежной ("лучше сейчас, чем потом") войны против социалистических стран, обвиняли в том, что он "слишком мягок с коммунистами"*. От обвинений со стороны ультраправых в "предательстве" оказался не защищен даже Р. Рейган. И лишь умерший сенатор Дж. Маккарти, имя которого стало нарицательным и служит для обозначения того периода в послевоенной истории США, когда быстрыми темпами шла фашизация многих сторон общественной жизни, полностью отвечал, как заявляют американские "ультра", их политическим идеалам, был "стопроцентным американцем".

* (J. Broyles. The John Birch Society. Boston, 1964, p. 57.)

Именно в этот период крайне правые приобрели значительную силу, начали вырабатывать свою концепцию. Она удивительно незатейлива. Вот ее суть: определяющий фактор политического процесса - это стремление к воплощению морально-этических идеалов, для их утверждения необходим "крестовый поход", где США должна принадлежать ведущая роль как государству - воплощению свободы, демократии и процветания, и конкретные цели - "освобождение" человечества от коммунизма*. Именно из этого течения "правых моралистов" выросли сегодняшние "новые правые", в политологической литературе представленные, например, книгами "Новые правые: мы готовы вести за собой", "Доклады новых правых" и т. д.**.

* (J. Burnham. The Struggle for the World. New York, 1947.)

** (R. Viguerie. The New Right - We're Ready to Lead. Falls Church, 1981; R. Whitaker (ed.) The New Right Papers. New York, 1982.)

Распространена в США и литература, которую можно назвать умеренно-консервативной. В ней нет прямых призывов к войне. Поддерживая в целом внешнеполитические акции правящих сил, она тем не менее содержит критику отдельных шагов правительства в международных делах. Но при этом критикуются второстепенные аспекты политики или явно отжившие свой век концепции, а принципиальные политические позиции защищаются. К замечаниям критического толка прислушиваются, как известно, внимательнее, но заодно верят и апологетическим рассуждениям автора.

Например, в работе профессора Университета Джона Гопкинса Р. Хэнсена "Внешняя политика США и третий мир", подготовленной по заданию "независимой" общественной организации - Совета по делам развития заморских территорий, председателем которого является Р. Макнамара, утверждается, что теперешний акцент на национальную безопасность может быть полезен для роста военной мощи США, однако увеличение военного бюджета отрицательно сказывается на внутренних социальных программах и на невоенных аспектах внешней политики США.

Автор отмечает, что "драматический поворот во внешней политике США от поддержки разрядки международной напряженности к ее подрыву... не только застал врасплох наших западных союзников, но и вызвал то, что наиболее глубоко мыслящие политики называют кризисом американо-европейских отношений". В результате, по образному выражению автора, "Атлантический океан стал глубже и шире". Все это подводит читателя к выводу, что в долговременной перспективе только "гибкая дипломатия" обеспечит "решающую степень" уважения и доверия между США и большинством стран, что даст возможность США руководить миром, который становится все более неуправляемым*.

* (R. Hansen (ed.). U. S. Foreign Policy and the Third World. New York, 1982, pp. 32-45.)

Важную роль в формировании американского общественного мнения всегда выполняла литература "либерально-критического" направления. В чем ее основной смысл? Авторы, придерживающиеся этой линии, в ряде случаев реалистически оценивают внутренние и международные проблемы. Относительная объективность их подхода к целому ряду вопросов подкупает неискушенного читателя и делает его доверчивым к восприятию и всех других утверждений и высказываний автора. Если учесть, что чаще всего критика правительства служит всего лишь фоном для защиты общих "национальных интересов", то станет очевидной манипулятивное предназначение такого рода сочинений.

Типичным для данного направления представляется книга Р. Барнета, известного американского политолога. В своем исследовании "Подлинная безопасность. Восстановление американской мощи в опасном десятилетии" автор констатирует, что в настоящее время происходит процесс падения мощи США, но дело отнюдь не в ослаблении их усилий в военной сфере, куда с 1945 года вложено свыше трех триллионов долларов. Причина кроется в совокупности действия трех факторов, какими, по его мнению, являются "революционный национализм", приведший к возникновению независимых государств на обломках колониальных империй, выдвижение ФРГ и Японии в ряд ведущих капиталистических держав, конкурирующих с США, и способность СССР нанести ответный ядерный удар по США.

Объясняя возвращение правящих кругов к военно-силовым методам ведения внешней политики, Р. Барнет проводит параллель между нынешним периодом и второй половиной 40-х - началом 50-х годов, когда закладывались основы политики "сдерживания" и обеспечения военного превосходства Америки*. Практические же предложения этого "критика" сводятся к защите пресловутого "нулевого решения", при котором не учитываются ядерные арсеналы Англии и Франции, идеи о заключении советско-американского соглашения о неразмещении их вооруженных сил в третьих странах (при этом за рамками соглашения остались бы 1500 американских военных объектов, уже существующих за рубежом) и тому подобным инициативам, направленным на обеспечение и закрепление военного превосходства США**.

* (R. Barnet. Real Security. Restoring American Power in a Dangerous Decade. New York, 1981, p. 12.)

** (R. Barnet. Real Security. Restoring American Power in a Dangerous Decade. New York, 1981, p. 104-105.)

Но "либерально-критическое" направление примечательно и другими важными чертами. Оно по преимуществу отражает позиции той партии, которая находится в данный момент в оппозиции, "на запасных путях", что "развязывает руки" и позволяет спекулировать на страхе людей перед войной, их недовольстве агрессивной политикой правительства, действующего от имени другой партии, и тем самым формировать настроения избирателей в свою пользу перед следующими выборами. Вместе с тем литература такого характера в известной мере подготавливает внешнеполитический курс "оппозиционной" партии на случай, если правящему классу будет выгодно "сменить флаги". Взгляды подобных теоретиков со временем превращаются в официальную политику. Ответственность за допущенные ошибки в прошлом легко сваливается на политическую группировку, оттесненную от власти. Сегодня ты критикуешь, а завтра, если тебя продвинули к власти, отказываешься, причем с шумом, от скомпрометированных действий партии-предшественницы. Благо свершенного не вернешь, но его можно покритиковать, что придает видимость демократичности в решении проблем, а в сущности является хорошо отработанным средством запутывания масс, методом проведения политики правящих сил а ее принципиальных характеристиках.

И наконец, доктрины, разрабатываемые "критиками", являются не чем иным, как более продуманной в данных конкретных условиях стратегией и тактикой обеспечения интересов буржуазного строя, удержания его международных позиций. Концепции авторов таких книг точнее учитывают изменения и новые тенденции в международных делах, что, собственно, и дает возможность сооружать более аргументированные политические платформы, а также обеспечивает постепенность перехода от одной позиции к другой, если это окажется необходимым.

В начале 70-х годов в США выходили многочисленные работы, содержавшие острую критику существующих порядков*. Их авторы, известные политологи, журналисты, общественные деятели, указывали на жгучие проблемы, терзавшие американское общество. Так, Дж. Гарднер, бывший министр здравоохранения, образования и социального обеспечения, писал: "Воздух, которым мы дышим, и вода, которую мы пьем, загрязнены, школьное образование переживает кризис, наши суды требуют реформ, углубляется расовый конфликт, растет безработица, нехватка жилья поднимает все выше цены на него, усиливается инфляция, выкачивая из карманов граждан их сбережения"**. Известный обозреватель "Нью-Йорк тайме" Т. Уикер заявлял, что "американский образ жизни больше никого не привлекает"***. Профессора социологии Дж. Хенслин и Л. Рейнолдс, не без иронии перечисляя формальные демократические права американцев: "писать своему конгрессмену; идти к избирательным урнам; хорошо относиться к бедным; любить соседей; обратиться к наркотикам; поддерживать местную полицию", - приходят к выводу, что социальные проблемы являются результатом системы, которая должна быть перестроена****.

* (America in Crisis. Ed. by R. Lee and D. Palmer. Cambridge (Mass.), 1972; Social Problems. Private Troubles and Public Issues. Ed. by A. Birenbaum and E. Sagarin. Scribner, 1972; Social Problems in American Society. Ed. by J. Henslin and L. Reynolds. Boston, 1973; The Dissent and the Governed. Readings on the Democratic Process. Ed. by J. Livingston and R. Thompson. New York, 1972.)

** (The Dissent of the Governed..., pp. 8-9.)

*** (The Dissent of the Governed..., pp. 16.)

**** (Social Problems in American Society..., p. 415.)

Что же касается литературы по проблемам международных отношений, то к концу 70-х годоа политология либерально-критического направления в значительной мере увяла, поубавила в "воинственности", которой когда-то бравировала. Вместе со всей американской жизнью поправела и она. В атмосфере шовинистического угара ей остается мало места даже для "умеренного маневра". Более того, такие видные политологи, бывшие либералы, как Д. Белл, Д. Мойнихен, Н. Глей-зер, Н. Подгорец, А. Вилдавски, С. Хантингтон, Р. Старр, С. Липсет, Э. Бэнфилд, Р. Низбет и многие другие, сошли на позиции неоконсерваторов, выступают с апологетическими заявлениями, поддерживая внешний и внутренний курс администрации Р, Рейгана. Один из них, издатель влиятельного журнала "Паблик Интрест" И. Кристол, признается, что, хотя неоконсерваторы не проводят никаких конференций, не объединены какими-либо организационными формами и не имеют особых программных целей, тем не менее существует импульс, который пронизывает весь интеллектуальный мир. Налицо, по его определению, "взаимное притяжение"*. Он как бы не знает, что этот "таинственный импульс", который ощутили "вдруг и сразу" десятки представителей интеллектуальной элиты, ведущих политологов, властителей дум американской интеллигенции, не что иное, как самый прозаический социальный заказ монополистической буржуазии, сделавшей ставку на имперскую политику силы.

* ("Public Opinion", 1979, October - November, vol. 2, N 5, p. 51.)

И наконец, появляются, хотя и нечасто, работы, авторы которых ставят своей целью доказать, что следование авантюристическому, милитаристскому внешнеполитическому курсу может привести страну и весь мир к катастрофе. В таких книгах много заблуждений, воспитанных годами антисоветской пропаганды и дезинформации. Однако дежурные, набившие оскомину измышления, хотя и не делают чести авторам, все же отступают перед реалистическими оценками. Подобные работы помогают разоблачению жрецов войны и военных провокаций. Например, в книге "Имперская демократия. Соединенные Штаты Америки после 1945 г." ее авторы рассматривают основные противоречия в США как проявление борьбы двух тенденций в общественно-политической жизни - "тяги к империи" и "тяги к демократии", причем первая из них, по мнению авторов, явно доминирует, одерживает верх. Императивы "всемирной мощи" уходят своими корнями в историю страны, имеют экономические и психологические истоки. "Скрытность, шпионаж и подрывная деятельность, - развивают свою концепцию М. Дубовски и А. Теохарис, - стали обычным явлением имперских устремлений правительства США"*. Заметим, что подобные работы оказывают свое позитивное влияние на общественность, но на практическую политику Вашингтона никак не влияют.

* (M. Dub of ski, A. Theоharis. Imperial Democracy. The United States Since 1945. Englewood Cliffs, New Jersey, 1938, p. IX.)

Буржуазная политология по своим мировоззренческим позициям иррационалистична. Многие авторы вообще отрицают возможность познания международных процессов. Еще в начале 50-х годов известные трубадуры "холодной войны" Р. Страус-Хюпе и С. Поссони в работе "Международные отношения в период конфликта между демократией и диктатурой" писали, что внешняя политика не может быть полностью рациональной. Тем, кто определяет внешнюю политику и от кого зависят война, мир и прогресс, "приходится принимать наиболее значительные решения на основе интуиции"*. Кажется, что сказано не тридцать лет назад, а вчера, так это похоже на заявление Р. Рейгана: "Политика - это то же самое, что развлекательный бизнес. Ты делаешь чертовски сильное начало, затем на некоторое время пускаешь действие на самотек и доводишь его до потрясающего финала"**. Профессора М. Гордон и К. Вайнс утверждают, что международная политика не является наукой, она всего лишь нечто большее, чем аморфное состояние знаний без какого-либо очевидного порядка, который не может быть понят человеком ни сейчас, ни когда-либо в будущем***.

* (R. Strausz-Hupe, S. Possony. International Relations in the Age of Conflict between Democracy and Dictatorship. New York, 1954, p. 49.)

** ("Stern", 1984, January 19, p. 30.)

*** (M. Gordon. K. Vines. Theory and Practice of American Foreign Policy. New York, 1955, p. 4.)

В книге под редакцией Р. Макридиса "Внешняя политика в мировой политике" рассматриваются два подхода к международным проблемам. Один из них назван идеологическим. Он формулируется как "простое выражение политических, социальных и религиозных убеждений". Другой - аналитический - зиждется на "исторических традициях, географическом положении, национальных интересах, целях и нуждах безопасности"*.

* (R. Macridis (ed.). Foreign Policy in World Politics. Englewood Cliffs, 1958, p. 351.)

Все пути буржуазной политологии идут в одном направлении - к подкреплению политической философии правящего класса, апологии американского капитализма в его прошлом и настоящем обличьях. Довольно известный историк, глава так называемой школы "неореалистов" А. Невинс в работе "Ворота в историю"* утверждает, что даже бесспорные факты не могут служить объективной основой исторической науки. Невинс заявляет, что двигателем исторического процесса является человеческий разум, и поэтому каких-либо объективных закономерностей общественного развития но существует.

* (A. Nevins The Gateway to History. New York, 1938.)

Но разум несовершенен, утверждает, в свою очередь, сенатор У. Фулбрайт, иллеются постоянные расхождения между действительным миром и миром, который существует в представлении людей. И чем больше увеличивается разрыв между человеческими представлениями о мире и реальной жизнью, тем опаснее становятся действия людей. Политика все больше базируется на "старых мифах", а не на существующей действительности"*. Эту мысль Фулбрайт высказывал и раньше. В работе "Перспективы Запада" он утверждал, что людьми и нациями движет не то, что истинно, а то, что ими принимается за истинное**. Фулбрайт резко критикует американскую политику за ее поклонение мифам, но объясняет проистекающие отсюда ошибки не как результат осмысленных действий правительства, диктуемых интересами правящих монополистических сил страны, а ищет их в "несовершенстве человеческого разума".

* (J. W. Fu1bright. Old Myths and New Realities. New York. 1964, p. 4.)

** (J. W. Fulbright. Prospects for the West. Cambridge (Mass.), 1963, p. 2.)

В таком толковании истоков и движущих сил внешней политики начисто исчезают ее социальные, классовые основы. Это удобно для правящих кругов еще и с той точки зрения, что любую неудачу или преднамеренную провокацию можно всегда объяснить "несовершенством разума", имеющего тенденцию, как пишут американские идеологи, все дальше уходить от реальной действительности. Всему виной "человеческое поведение", его агрессивность, унаследованная от предков, растущая драчливость и жестокость, вызванная урбанизацией населения*.

* (Ch. Yost. The Insecurity of Nations. London, 1968, p. 21.)

Профессор М. Мандельбаум считает, что гонка вооружений - имманентная черта международных отношений, а военное соревнование между СССР и США является лишь эпизодом в этом длительном историческом процессе*.

* (M. Mandelbaum. The Nuclear Revolution: International Politics before and after Hiroshima. Cambridge, 1981, p. 87- 88.)

Некоторые авторы не прочь пококетничать и с подлинно научной терминологией. Например, профессор С. Шапиро в работе "Мир в состоянии кризиса"* признает, что в развитии общества существуют противоречия. Каковы же они? По его мнению, современное человечество унаследовало от прошлого три противоречия: а) классовые конфликты между буржуазией и пролетариатом; б) систему империалистического господства в колониях; в) национализм, социализм и демократию. Но, оказывается, первые два противоречия теперь уже исчезли. Обратите внимание: признаются действительные антагонизмы, но лишь для того, чтобы объявить об их исчезновении, а на их месте соорудить выгодные концепции. Наступает, по Шапиро, эра "либерального" капитализма, который переходит к "плановой экономике". Эра "колониального" империализма тоже закончилась. Осталось (внимание!) всего лишь одно противоречие: между западной демократией и тоталитаризмом, который, по Шапиро, связан с социализмом и национализмом.

* (J. S. Schapiro. The World in Crisis. New York, 1950, p. VII.)

Из надуманных, лишенных фактической основы рассуждений об эволюции противоречий капитализма делается вывод, что "холодная война", гонка вооружений и капиталистическое единство крайне необходимы, а борьба за социализм, суверенитет и национальную независимость не нужна, точнее, вредна, поскольку остается неразрешенным третье противоречие.

Известный американский политолог Теодор Уайт в книге "Америка в поисках самой себя", как бы подытоживающей серию его работ, посвященных президентским избирательным кампаниям, дает картину политической борьбы и интриг в различных частях страны. Однако "разоблачительный" пафос Т. Уайта сводится к вполне конформистскому выводу, что только узкий круг профессиональных политиков в состоянии "управлять Америкой, сопротивляясь в равной степени ворам, негодяям, святым и ученым"*. Трудно не согласиться с оценкой, данной в книге профессора Д. Каллео, что американская политология не располагает базисной стратегией построения международных отношений, отвечающей логике развития послевоенного мира**.

* (Th. White. America in Search of Itself. The Making of the President 1956-1980. New York, 1982, p. 433.)

** (D. Calleo. The Imperious Economy. Cambridge (Mass.), 1982, p. 159.)

Сопоставляя многочисленные высказывания различных американских авторов, рассматривавших ключевые вопросы теории и практики международных отношений, невольно обращаешь внимание на почти дословное совпадение фактов, аргументов, основных выводов, содержащихся как в работах 50-х, так и в исследованиях 80-х годов. Новизна ограничивается лишь словесными забавами, терминологией.

Обнаженная апология капиталистической системы, защита политики реакции и войны неизбежно ведут к упадку буржуазной общественной мысли, оскудению ее теоретического багажа, лишают ее каких-либо позитивных целей, что отражает процесс разложения буржуазной культуры в целом. Культура буржуазии пожинает плоды постоянной (на протяжении всей своей истории) "однобокой заботы о накоплении богатств"*, пишет Дж. Генри в книге "Культура против человека". Эта однобокость, будучи одной из наиболее характерных особенностей капитализма, сформировала такие присущие буржуазной культуре черты, как грубость, жестокость, отчужденность, униженность определенной части людей, их страх перед завтрашним днем, ненасытная страсть к деньгам, которые разрушают духовный мир человека, его подлинные интеллектуальные, психологические, эмоциональные ценности. Личность существует "лишь в той степени, в какой она способна платить и осуществлять необходимые задачи производства, воспроизводства и потребления"**. В этом и состоит, пожалуй, одна из самых трагических сторон судьбы человека в капиталистическом обществе, которое все глубже деформирует личность, опустошает ее, делая все податливее к идеям разрушения.

* (J. Henry. Culture against Man. New York, 1963, p. 5.)

** (J. Henry. Culture against Man. New York, 1963, p. 440.)

Согласно фактически сложившейся общественной морали, применение силы, будь то пистолет или атомная бомба, оправданно и справедливо для достижения своих целей точно так же, как оправданно и справедливо применение оружия в любом американском кинобоевике. Американским пилотам, бомбившим вьетнамские города и деревни, вдалбливали, будто они освободители, спасающие вьетнамцев. Им недосуг понять, от чего надо спасать вьетнамцев, но твердо втолковано, что спасать их надо. Точно так же, как "спасать" гренадцев и ливанцев или защищать американские жизни там, где это считает необходимым Белый дом. От кого защищать? почему? - такие вопросы в сознании платных "рыцарей свободы" даже не возникают. Нет, это не гротескное упрощение. Это пример оболванивания - дикого, чудовищного, потенциально смертельно опасного для всего человечества.

Идеалы прекрасны, когда они служат человеку и человечеству, существуют ради трудящегося большинства. Если передовые идеи размываются, теряют силу и привлекательность, изменяют реальное содержание - значит, общество пошло к упадку и гибели. Великие лозунги буржуазных революций - Свобода, Равенство, Братство - капиталистический мир затоптал в грязь фашизма, террора, утопил в крови миллионов погибших в захватнических империалистических войнах, замарал фарисейством и лицемерием. Из провозвестника революционных лозунгов буржуазия превратилась во врага прогресса, наижаднейшего эксплуататора, душителя свободы, идеолога расизма и национальной ненависти.

Американский политолог М. Паренти писал: "У капиталистической системы - свои основополагающие мифы. В большинстве своем это мифы локковской идеологии, как, например, миф индивидуализма, который сводит человеческое сообщество к конгломерату отдельных конкурирующих друг с другом личностей, заботящихся лишь о своей выгоде и верных лишь денежным отношениям. И каким-то образом в целом все выходит к лучшему для всех благодаря "невидимой руке" Адама Смита - невидимой руке, которая всех держит за горло.

Более того, последние 200 лет западное общество проповедует, что именно эти потребительские, конкурентные, разобщенные социальные отношения и являются "естественными" для людей, хотя на протяжении почти всей истории в большинстве стран большинство людей никогда и не слышали и никогда бы не захотели организовать общество так, как это сделал капитализм. Они сочли бы такую организацию общества не только странной, но и глубоко бесчеловечной.

Взгляните также на мифы империалистические, которые меняют местами роли жертвы и преследователя. Колонизатор превращается в "хранителя мира", колонизуемые - в "яростную массу". Империалист несет "бремя белого человека", тогда как эксплуатируемые теперь - это "те, кто получает выгоду". Империалист уничтожает древние хрупкие культуры и называет себя "цивилизатором", а местных жителей - "дикарями"*.

* ("The Nation", 1981, April 11, pp. 426-427.)

Буржуазный мир охвачен сегодня глубоким духовным кризисом. Истоки его прежде всего в том, что историческое развитие нанесло поражение буржуазным учениям об обществе. Теоретики буржуазного мира убеждали людей в незыблемости капиталистических порядков, а жизнь показала временный, преходящий характер этого строя, враждебный большинству людей. Они твердили, будто никакое общество немыслимо без частной собственности на орудия и средства производства, но миллионы людей уже упразднили ее и построили или строят новое, социалистическое общество, основанное на общенародной собственности.

Пожалуй, больше всего сил было потрачено на то, чтобы доказать, будто эксплуатация человека человеком - естественный закон всякого общества. Но для трети населения земного шара эта эксплуатация уничтожена раз и навсегда. Буржуазные, и прежде всего американские, ученые и в мыслях не допускали, что социалистические революции могут победить, однако социалистическое переустройство мира стало реальностью жизни. Они и думать не думали, что колониальная система когда-либо зашатается, но социалистическая революция в России открыла эру полного крушения этой системы, освобождения угнетенных народов от ярма колониализма. Так один за другим рушились опорные столбы, на которых покоились взгляды буржуазии, ее политика и мировоззрение.

Кризис буржуазной идеологии отражает тот объективный факт, что класс, интересы которого эта идеология выражает, вступил в полосу умирания. Монополистическая буржуазия, в первую очередь в США, превратилась в силу, тормозящую общественный прогресс. Духовные приказчики этого класса уже не в состоянии выразить действительные потребности общественного развития, они полностью заняты апологией существующих порядков. Еще К. Маркс отмечал, что, как только обнажились непримиримые классовые антагонизмы капитализма, буржуазные ученые стали руководствоваться не научными, а полицейскими соображениями. Таковы объективные обстоятельства, в тисках которых оказалась американская политическая наука. Апология политики господствующего класса - ее удел.

Буржуазная идеология в силу положения своего класса в общественном производстве утратила веру в прогресс человечества. Любой непредвзятый научный анализ современной жизни обязательно приводит к выводу о неизбежности крушения капитализма. Эта перспектива страшит обреченный класс. Отсюда и глубокий пессимизм, присущий современным буржуазным идеологам. Вспомним хотя бы первые доклады Римскому клубу Дж. Форрестера и супругов Медоуз, а также мрачные предсказания Э. Тоффлера и других. Вспомним их неоправдавшиеся прогнозы о "глобальном коллапсе"* человечества, "гибели современной индустриальной цивилизации"**, о тотальной катастрофе вселенной.

* ("Technological Forecasting and Social Change", New York, 1974, vol. 6, N 9, p. 260.)

** (A. Toffler. The Eco - Spasm Report. New York, 1975, p. I.)

У социоэкологических пессимистов и им подобных в США и других странах Запада нет нужды в объективном рассмотрении действительности; они стремятся увести человека в мир политических мифов, в мир страха перед общественными катаклизмами, что облегчает поворот к реакции по всем линиям. Отказ от научного познания законов развития капиталистического общества, от признания, что его коренное изменение неизбежно, делает буржуазную политологию апологетичной и фальсификаторской. Буржуазная идеология еще способна на косметическую работу, но в сущности своей она отчетливо выражает историческую обреченность своего социального заказчика. И те, кто это начинает постепенно осознавать, уже не поют больше дифирамбов капитализму, а, наоборот, признают, что капитализм перестал быть носителем прогресса и превратился в его тормоз или, как Э. Ласло, констатируют, что бесчисленные нарушения природной среды - прямое следствие целей и этики капиталистического общества*.

* (E. Laszlo. A Strategy for the Future. The Systems Approach to World Order. New York, 1974, p. 68.)

В прошлом идеологи восходящей буржуазии изображали будущее как вечное царство капиталистических порядков. Теперь они хватаются за теорию "неизбежности" исторического круговорота. Какой же вывод отсюда следует? Буржуазные идеологи отвечают: подготовка мировой войны, которая бы покончила с социализмом и приблизила возврат к безраздельному господству капиталистического общества. Логика вульгарная, но страшная по своему смыслу: война, оказывается, нужна во имя восстановления цивилизации. К подобным комбинациям и приходится прибегать идеологам современной буржуазии, чтобы отыскать хоть какую-то перспективу для своего класса да заодно попытаться обосновать "благотворность" войны с социализмом.

В битве двух миров в высшей степени остро встает вопрос о сохранении человеческих ценностей и самого человека. Двадцатое столетие уже показало, и довольно убедительно, что лишь прогрессивные, революционные силы борются за сохранение и приумножение материальных и духовных ценностей человечества.

Об этом стоит напомнить хотя бы потому, что идеологи буржуазии пытаются изобразить капитализм защитником ценностей, созданных мировой цивилизацией. Американский футуролог Э. Винер из Гудзоновского института в работе "Перспективы человечества и идеология 2000 года", например, заявляет, что буржуазная идеология будущего призвана в основном и главном выполнять "охранительную функцию", ибо она и только она способна к сохранению накопленных ценностей*.

* (A. Wiener. The Prospects for Mankind and a Year 2000 Ideology. S. L., 1972.)

Не в интересах - и не в силах - буржуазии признать закономерности исторического развития, поскольку это означает признание неизбежности собственной гибели. Поэтому и теперь идеологи буржуазного класса продолжают изображать мир и ход его развития как хаотическое нагромождение необъяснимых событий, являющихся лишь следствием человеческих побуждений или ошибок. "...Мы теперь знаем значительно больше о социальной политике, чем прежде, - пишет американский социолог Н. Глейзер. - Но в то же время мы все менее уверены насчет того, какие мероприятия в этой области могут оказаться эффективными"*.

* (Цит. по: R. Mishra. The Welfare State in Crisis. Brighton, 1984, p. 39.)

Будучи не в силах познать объективные законы развития общества, буржуазные идеологи рассуждают примерно следующим образом. Человечество переживает кризис. Ответственность за него лежит только на человеке. Миллионы людей гибли в войнах, сжигались в печах, человек увенчал свое бессилие изобретением нового кошмара - атомной бомбы и стал якобы еще беспомощнее с точки зрения влияния на ход и исход мировых событий. Все это, как утверждается в книге У. Уэгера "Град человеческий", ведет к моральному краху мировых цивилизаций, иссушает жизнь, лишает ее смысла, вырывает исторические корни каждого народа*. Человечество разрывается непреодолимыми противоречиями.

* (W. Wagar. The City of Man. Boston, 1963, p. 5.)

Где же выход? Автор видит его в "мировом синтезе", "всемирной интеграции". Собственно, ради этого вывода и рисуются самые неприглядные картины жизни человечества - одна страшнее другой. Но У. Уэгер, конечно, не одинок. Конвергенционистские концепции и сегодня имеют широкое хождение на Западе. Американский экономист Р. Хейлбронер, в частности, считает, что человечеству жизненно важно в ближайшие 20-25 лет "обеспечить сочетание всего лучшего, что имеется в практике социалистической экономики, с лучшим в либерально-капиталистической политической практике"*.

* (R. Heilbroner. Business Civilization in Decline. New York, 1976, p. 59.)

Но ясно же, что никакой интеграции двух противоположных социальных систем, культур, идеологий быть не может, что империализм и подлинные духовные ценности человечества абсолютно несовместимы. Об этом достаточно красноречиво и жестко свидетельствует исторический опыт. Ясно также, что предложения о синтезе, конвергенции культур - еще одна попытка преодолеть кризис капиталистической формации.

Память народов хранит варварские действия выкормышей империализма - фашистов, которые нанесли невосполнимый ущерб человечеству. Идеология фашизма откровенно и концентрированно выразила враждебность капитализма достижениям мировой культуры, лучшим традициям человечества. Печи гитлеровских лагерей смерти - зловещий символ фашизма, который открыто начал истребление целых народов, попрал все моральные нормы и принципы и тем самым обнажил до предела подлинное лицо современного империализма.

А сегодня? Как можно совместить призывы к защите материальных и культурных ценностей человечества с варварскими действиями, которые совершал и совершает американский империализм во Вьетнаме, Латинской Америке, на Ближнем Востоке, с насаждением режимов военных хунт, наконец, с изобретением и протаскиванием в Европу "нейтронной" бомбы, "першингов", крылатых ракет? Как может расизм привести к "всемирной гармонии" людских интересов, о которой разглагольствуют буржуазные идеологи? Как может порождаемый империализмом суррогат культуры защитить подлинные духовные ценности?

Буржуазные идеологи пытаются оправдать духовную патологию старого мира тем, что в самой "природе человека" якобы заключены демонические "силы зла", которые и рождают поток растлевающей литературы, кинофильмов, театральных постановок. Но "силы зла" заключены не в природе человека, а в буржуазном строе, который нуждается в духовно опустошенных насильниках и убийцах.

Даже многие буржуазные идеологи вынуждены признавать, что общество наживы несет человеку духовный распад, что современный капиталистический строй является "деградирующим обществом". Однако причины духовной агонии капитализма теоретики буржуазии видят вовсе не в его социальных устоях. Они пытаются доказать, что разрушение человеческой личности якобы следствие развития техники, а также политической активизации масс. Между тем, как справедливо замечает американский экономист Джойс Колко, близкий к "новым левым", в работе "Америка и кризис мирового капитализма", наиболее простыми и очевидными чертами капитализма являются "погоня за выгодой, функция рабочего класса как товара в производственном процессе и тот факт, что капитализм не поддается успешному планированию, тогда как попытки ортодоксальных экономистов добиться этого лишь порождают новые кризисы"*.

* (G. Kolko. America and the Crisis of World Capitalism. Boston, 1974, p. VIII.)

Опасность воздействия буржуазной идеологии и культуры на развитие общества заключается и в том, что они объективно формируют конформистскую личность, неспособную противостоять потоку реакционных идей и аморализму общества. Ее интересы сводятся к наживе, деньгам, психология насыщается эгоизмом и равнодушием, смысл жизни лишается каких-либо высоких идеалов. Повседневное существование угнетается страхом перед завтрашним днем и термоядерным уничтожением, которое преподносится как неизбежное.

Правящий монополистический класс, став лишним в обществе, а оттого еще более зловещим и опасным, утратил способность выдвинуть какие-либо созидательные идеалы и повести общество вперед. Вследствие классовой ограниченности, прочного консерватизма мышления правящих сил капитализма все очевиднее демонстрируется неспособность идеологов и политических лидеров к рациональному анализу быстро изменяющегося мира, склонность к политической мифологии, к подмене реальных причинно-следственных связей ложными, иллюзорными представлениями, имеющими своими корнями что угодно, но только не действительность. Идеологи современного капитализма не могут или не хотят видеть реальных противоречий империализма как по "вертикали" (внутриэкономический и внутриполитический срез), так и по "горизонтали" (межимпериалистические противоречия в целом, их обострение между тремя "силовыми центрами" - США, Западная Европа, Япония, отношения "Север - Юг"). Подобная концептуальная установка буржуазной политологии опасна двумя последствиями: во-первых, она лишает возможности познания объективного содержания исторических этапов и событий; во-вторых, будучи сама основанной на самообмане, она навязывает и другим те же принципы мифологической политологии и вытекающие из нее практические рекомендации, что особенно опасно. Современная буржуазия придает своей идеологии все более разрушительный, вредоносный характер, мобилизуя ее на борьбу с идеологией нового мира, с коммунистической созидательной альтернативой.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© USA-HISTORY.RU, 2001-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://usa-history.ru/ 'История США'

Рейтинг@Mail.ru