НОВОСТИ   БИБЛИОТЕКА   ИСТОРИЯ    КАРТЫ США    КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  










предыдущая главасодержаниеследующая глава

Hью-Йорк

С первого взгляда

К Нью-Йорку мы подлетали вечером... Прильнув к иллюминаторам, мы с нетерпением и любопытством ожидали приближения американской земли.

Интерес к ней был у нас всегда велик. Ведь США, как и Советский Союз, страна бескрайних просторов и огромного делового размаха. За всем, что она создала и продолжает создавать, стоит труд многих миллионов тружеников. Мы много слышали и читали о научных и технических достижениях американцев, о небоскребах и американских миллионерах, экономических взлетах и сокрушительных кризисах, о сказочной роскоши и неописуемой нищете.

США - цитадель капитализма. Все реакционные силы в мире, стремящиеся к сохранению капиталистических отношений в обществе, все силы антикоммунизма группируются вокруг США, как своей главной опоры. Подлетая к Америке, мы мысленно пересекали границу двух миров, и уже одно это не могло не волновать нас.

Направляясь в США в научную командировку, мы хотели попутно также ознакомиться со многими сторонами и явлениями американской жизни и попытаться их осмыслить, Нам предстояло побывать в нескольких крупнейших городах страны, где можно наблюдать наиболее характерные проявления жизни, нравов американского народа.

- Кончайте курить и застегните ремни, - вдруг раздался по радио хриплый голос бортмеханика, - впереди Айдлуайлд.

Глухим толчком отдались приведенные в действие пружины выпущенных шасси, от быстрого снижения заложило уши.

Внизу - море огней. Красные, желтые, фиолетовые, зеленые точки трассирующими пулями проносились под нашей машиной, убегая к горизонту.

Черным фоном за этой россыпью разноцветных огней выступала американская земля.

Мы надеялись еще с воздуха, до приземления на аэродроме, увидеть небоскребы, но тщетно всматривались в чернильную синеву неба, стараясь отыскать в ней очертания зданий-великанов, этих символов американизма.

Оказалось, что новый международный аэропорт Нью-Йорка, носящий столь трудное для произношения название "Айдлуайлд", расположен на значительном расстоянии от центрального района Манхаттана, где находится большинство нью-йоркских небоскребов, совсем в другой части города - в Куинсе, на самом берегу Атлантического океана. Этот аэропорт построен недавно и в основном обслуживает международные воздушные линии, тогда как старый - Лa Гардия - принимает и отправляет самолеты, летающие между Нью-Йорком и другими городами США.

Мы благодарим милых, всегда улыбающихся стюардесс и, испытывая легкое головокружение и естественную после столь длительного (15 с лишним часов) перелета усталость, выходим из самолета. Впереди нас у выхода поправляет галстук-бабочку какая-то важная персона, прилетевшая с нами, - мужчина лет шестидесяти, холеный, с гладко причесанными напомаженными волосами. Не успел он опуститься на первую ступеньку трапа, как со стороны встречающих понеслись слепящие очереди световых выстрелов, зашипели спущенные с затворов кинокамеры и со всех сторон к его лицу потянулись руки с металлическими палками-микрофонами.

Один из репортеров, дюжий парень с прической бобрик, изобразил на своем лице подобие улыбки, обнажив при этом зубы. Указательным пальцем левой руки он яростно тыкал себе в зубы, всячески стараясь привлечь внимание группы приезжих. Требовалась улыбка, и персона послушно повиновалась. Затем ее попросили встать на ступеньки спусковой тележки и еще раз озарили световым потоком.

Несколько ответов на стереотипные вопросы, и вдруг все сразу оборвалось. Буквально через минуту репортеры утратили всякий интерес к персоне. Детина с прической бобрик, не обращая больше никакого внимания на особу, которой минуту назад был оказан столь шумный прием, деловито сворачивал провода телевизионных камер, его коллеги курили или запаковывали в кожаные футляры свои фотодоспехи, другие поспешно удалялись, видимо, торопясь передать информацию в свои пресс-бюро.

...После репортерского шквала, молниеносно налетевшего и столь же быстро отхлынувшего, мы наконец остались среди встречавших нас сотрудников советского посольства и американских друзей.

С некоторыми из встречавших нас американцев мы уже виделись в Москве, где успели познакомиться и подружиться, поэтому встреча с ними в Америке вносила в общее настроение теплоту и непосредственность, которые были особенно ценными вдалеке от дома, от Родины.

После краткого обмена приветствиями, объятий, рукопожатий мы направились к уже ожидавшим нас у выхода аэровокзала машинам. Наш путь лежал через многочисленные галереи, холлы, застекленные коридоры, веранды крупнейшего аэропорта мира. Аэродром Айдлуайлд - воздушные ворота США - разместился на площади около 2 тыс. гектаров, среди сложной паутины подъездных путей и взлетных дорожек, протянувшихся радиально от аэровокзала или опоясавших его концентрическими кругами.

Минутная задержка в громадном прямоугольном зале, две стены которого сделаны из голубоватого стекла.

На зеркальном полу расставлены ряды мягких кресел, в центре зала два вращающихся помоста с рекламными образцами автомобилей. Приглушенные, доносящиеся откуда-то сверху музыкальные ритмы как бы подчеркивают невозмутимую деловитость жизни аэровокзала.

На одной из незастекленных стен громадное информационное табло, где ежеминутно появляются составленные из электрических ламп цифры, слова, названия. Кроме номера самолета, времени отправления и маршрута, табло сообщает о готовности самолета к вылету и о пути следования к самолету.

Группками или в одиночку в зале сидят пассажиры, мужчины с сигарами и газетами, дамы с сигаретами или маленькими чашечками кофе в руках, положив ногу на ногу и высоко вздернув юбку на коленях. На всех лицах спокойствие, самоуверенность и полнейшее безразличие ко всему, что происходит вокруг. Ни тени волнения, возбужденности - чувств, казалось бы, столь естественных при дальних путешествиях. Перед нами были явно состоятельные американцы, для которых такие поездки вошли в привычку.

Не успели мы осмотреться, как нам сообщили, что все документы оформлены.

В сопровождении двух рослых носильщиков негров мы направились к выходу. Бесшумно распахнулись самооткрывающиеся стеклянные двери, заставившие нас на мгновение отпрянуть от неожиданности, и мы очутились перед вереницей автомашин.

Садимся в лимузин и направляемся в гостиницу. От Айдлуайлда до Манхаттана не менее 45 минут быстрой езды на машине и приблизительно 20 километров по прямой.

Машина поминутно ныряет в неглубокие туннели, поверх которых расположены взлетные дорожки. Время от времени в отдаленный, размеренный, никогда не прекращающийся гул внезапно врывается свист и грохот проносящегося в стремительном разбеге реактивного самолета. Через мгновение самолет уже где-то высоко в воздухе, а грохот, вызванный им, опять растворяется в непрерывном шуме мерно рокочущих моторов.

Тем временем наши машины все дальше и дальше удалялись от аэродрома. Остались позади последние светящиеся указатели частных авиакомпаний, постепенно затих гул самолетов. По обе стороны от дороги то тут, то там из тьмы вырастали ярко освещенные здания отелей, длинные блоки недавно отстроенных заводских корпусов, заправочные станции. Это еще не город в полном смысле слова, а только первые признаки приближающегося города.

Вот мы миновали отель "Интернэшенал" с высоко вознесшейся в небо неоновой вывеской, мимо проплыли корпуса бисквитной фабрики, поодаль видны неуклюжие черные глыбы старых ангаров аэродрома Ла Гардия. Далее, в некотором отдалении от шоссе, протянулись жилые кварталы Куинса с однотипными невзрачными 5-6-этажными домами.

Распластав уходящие в стороны асфальтовые рукава, автострада вдруг взметнулась ввысь, и на открывшемся впереди фоне городского зарева перед нашими глазами предстали, как надгробные памятники, черные силуэты нью-йоркских небоскребов.

Это было величественное и вместе с тем жутковатое зрелище.

Сделав несколько кругов по "висящей" на стройных железобетонных столбах пологой эстакаде и на мгновение задержавшись перед будкой чиновника для уплаты дорожного сбора, мы круто ныряем в длинный, отделанный желтым кафелем туннель и, пролетев через его ярко освещенное нутро, вскоре оказываемся в центральной части Нью-Йорка - на Манхаттане. Пересекаем несколько тускло освещенных параллельных улиц и наконец въезжаем в полосу ярчайшего света. В первый момент свет ослепляет нас и заставляет жмуриться.

Световая стихия вокруг нас прыгала, металась, кружилась, собиралась в причудливые ожерелья, выстраивалась в строгие линии, исчезала и вновь появлялась, чтобы с новой энергией повторить свою огневую пляску. Огней было так много, что, казалось, в воздухе пахло гарью.

Мы не спрашивали, куда мы попали. Слава этой улицы давно вышла за пределы Нью-Йорка и Америки. Перед нами, коверкая строгую прямоугольную планировку Манхаттана, извивался 30-километровый Бродвей. Эта улица притягивает к себе по вечерам массу народа. Если боковые улицы почти безжизненны в эту пору, то на Бродвее всегда большое оживление.

Небоскребов не было видно. Их присутствие угадывалось лишь по массивным каменным основаниям. Сами они были где-то по ту сторону светового барьера, и их исполинские силуэты исчезали в густой черноте октябрьского неба.

Некоторое время мы молча наблюдали причудливую игру белого, красного, синего, желтого, лилового, оранжевого, зеленого. Но, когда световые трюки стали повторяться, и в особенности после того, как мы ознакомились с содержанием некоторых реклам, наше настроение радостной возбужденности постепенно стало исчезать. Мы почувствовали во всей этой рекламно-световой изощренности какое-то веселье от отчаяния, какой-то надрывный световой вопль.

Реклама просила, настаивала, умоляла...

Наше внимание привлекли ярко освещенные витрины, где с застывшим выражением благожелательного равнодушия на лицах стояли и сидели элегантно одетые манекены. Функции уличных фонарей с лихвой выполняли витрины и световая реклама.

Витрины магазинов чередовались с окнами бесчисленных ресторанов, кафе, баров, где посетителей отделяли от улицы лишь громадные зеркальные стекла. Люди сидели на высоких вращающихся стульях, что-то пили, беседовали, смотрели в окна.

Рестораны перемежались с ослепительно освещенными входами и нишами кинотеатров, обвешанными искусно подобранными заманчивыми кадрами из рекламируемых боевиков.

Тут же слабо освещенные и внешне менее привлекательные двери, за которыми обитые коврами лестницы ведут в полуподвальный этаж. Это ночные клубы.

На углу 7-й авеню и 56-й улицы машина останавливается около громадного здания гостиницы "Парк-Шератон". Этот отель занимает целый квартал. Низкие, выдающиеся козырьки над подъездами бросают яркий свет на стеклянные с алюминиевыми скобами двери, ведущие внутрь.

Портье доставляет наши вещи на 16-й этаж на грузовом лифте. Мы следуем туда же в соседнем, пассажирском.

И вот наконец мы в номере. Расплачиваемся за услуги. На лице портье замечаем некоторое недоумение. Он подчеркнуто вежливо раскланивается и желает нам спокойной ночи.

Потом мы узнали, что проявили чрезмерную щедрость. За услуги в Америке полагается совершенно определенный размер чаевых. Недоумение здесь вызывают одинаково как недоплата, так и переплата.

Усталость дает себя знать. Мы наспех раскладываем свои вещи и валимся в постели.

* * *

Наутро внимательно осматриваем наше новое пристанище. Комната оформлена в стиле модерн. Мебель, обои, абажуры торшеров, ковры светло-кремового цвета. Небольшая кухонька - китченет - вделана в нишу стены. На двух квадратных метрах в ней ухитрились разместить холодильник, раковину с горячей и холодной водой, подвесной шкафик и газовую плиту с духовкой. При повороте рычажка газ воспламеняется просто от соприкосновения с воздухом.

В комнате стоят телевизор с большим экраном и письменный стол. В ящике стола лежат конверты и бумага со штампом гостиницы. Конвертами и бумагой можно пользоваться бесплатно; рассылая конверты со штампом гостиницы, вы помогаете рекламировать ее.

В глубине одного из ящиков стола обнаруживаем тощую брошюрку с изображением городского герба Нью-Йорка на обложке. Брошюрка озаглавлена: "Ловушки для неискушенных".

На первой странице написано буквально следующее:

"Город Нью-Йорк полон ловушек для неискушенного визитера. Мы не думаем, что в Нью-Йорке больше воров и преступников, чем в любом другом крупном городе, но этот город так велик,что общая цифра весьма впечатляюща. Жертвы чаще всего попадаются на удочку жадности, а самые частые жертвы преступности - это те, кто проявляют много самонадеянности".

Брошюра предостерегала против вечерних прогулок в парках, призывала не заходить в конец платформы на подземных станциях метро, не занимать места в крайних вагонах метро и т. д., и т. п.

Уже 9 утра, а в комнате неестественно темно. Поднимаем жалюзи из тонких пластмассовых пластинок. Света почти не прибавляется. Выглядываем в окно... Вот, оказывается, в чем дело! Наше окно выходит во внутренний двор гостиницы. Впрочем, двор ли это, сказать трудно, дна не видно. Неба также не видно. Мы находимся где-то посредине каменного колодца.

* * *

Вдоль широких тротуаров 5-й авеню стоят бесконечные ряды частных легковых машин. Здесь они "паркуются" в определенные часы дня или же остаются на всю ночь. Но водитель машины должен точно соблюдать часы стоянок, иначе ему угрожает пятидолларовый штраф. Даже маршрутным автобусам трудно в часы пик протиснуться по запруженным машинами улицам, не получив ни одной царапины. Бывают случаи, когда публика, отдавая должное высокому мастерству водителя автобуса, горячо аплодирует ему.

На 5-й авеню, или на Парк-авеню, часто можно увидеть большие автобусы с широкими окнами. В них качаются в такт движению машины головы в темных очках насильно вытянутых шеях. Это туристы, прибывшие в Нью-Йорк из других штатов или далеких стран. Местные жители в шутку именуют этих гостей "рабернекс", то есть "каучуковые шеи". На приглашение гида взглянуть направо или налево пассажиры автобуса как по команде одновременно поворачивают головы, стремясь внимательно рассмотреть ту или иную достопримечательность. В эти моменты они очень смешны и напоминают желторотых птенцов в гнезде.

* * *

Свежий октябрьский вечер. Движение автомобилей успокоилось. Выходим на прогулку. Невольно манит туда, где больше света, огней. Около кинотеатров и игорных заведений на Таймс-сквере толпятся группки ньюйоркцев.

Минуем распахнутую настежь дверь в бар. До нас доносится хриплый низкий голос эстрадной певицы. Заглядываем внутрь бара. Он битком набит посетителями. Слева, вдоль стены длинная, метров в 15, стойка, за которой снует кельнер, подавая напитки сидящим на высоких вращающихся стульях клиентам. На стене за кельнером длинная полка, уставленная телевизорами, каждый из которых принимает одну из 12 передаваемых одновременно программ. В этом углу посетители пьют и попутно смотрят телепередачи.

Справа, еле уловимая глазом сквозь сизый табачный дым, в полумраке, где-то в глубине на крохотной эстраде мечется женская фигурка. Рядом с ней негритянский джаз.

Рядом с баром магазин всякой всячины, он же "по совместительству" игорный дом. К вечеру на прилавки выволакиваются груды полупорнографических изданий, всевозможные безделушки непременно с "секретом" неприличного свойства, стереоскопы.

По всей остальной площади магазина десятки рулеток и других непонятных приспособлений. Реклама взывает к каждому испытать свое счастье.

* * *

После первых двух ясных и солнечных дней погода резко переменилась: стало пасмурно, подул западный порывистый ветер, и вскоре над городом опустился легкий туман, пропитанный гарью и неприятным запахом сернистого газа.

Глаза поминутно забивает ядовитая пыль, носовой платок становится черным после первой попытки протереть лицо.

Весь этот смрад принесли ветры из-за Гудзона с нью-джерсийской стороны, где разместились десятки химических и нефтеперерабатывающих предприятий.

В такие периоды на Манхаттане становится темнее обычного. Город тускнеет и мрачнеет. Ньюйоркцы кажутся подавленными и раздраженными.

* * *

У самого подъезда гостиницы "Парк-Шератон" куда-то вниз ведет скромная узкая лестница с железной заржавевшей решеткой перил. Сначала мы решили, что это вход в котельную или в складское помещение. Однако, как выяснилось, это был выход из метро. Дня через два мы неожиданно для себя вышли из него прямо к подъезду нашего отеля.

Однажды, возвращаясь далеко за полночь с одной из встреч, мы задержались у входа в отель, чтобы попрощаться с нашим коллегой американцем.

Снизу из метро показались две форменные фуражки. Это были полицейские. Они сопровождали бедно одетого средних лет человека в помятой шляпе и с поднятым воротником пальто.

Один полицейский слегка подтолкнул его в спину. Мы не расслышали, что он сказал при этом, но поняли; по смыслу это было, вероятно, что-нибудь вроде "пошел!". Человек еще глубже втянул голову в плечи и медленно поплелся в сторону. Его сгорбленная фигура еще некоторое время маячила в темноте, потом скрылась из виду.

Полицейские пошли в противоположном направлении. Когда они проходили мимо нас, мы из их разговора отчетливо уловили знакомое нам слово: "анимплойд" (безработный).

- Это обычная история в Нью-Йорке, - пояснил нам американец. - Вагоны метро - это излюбленное место ночлега бездомных.

* * *

- А это знаменитый отель "Уолдорф Астория", - указал шофер такси на высокое здание с двумя симметричными башнями, когда мы ехали вниз по Парк-авеню. - Единственный отель в городе, который соединен с главными железнодорожными путями собственной подземной веткой. Это по-настоящему богатый отель. Здесь постоянно проживают некоторые из бывших коронованных особ Европы. Если они хотят уехать незамеченными, то заказывают железнодорожный вагон. Как анекдот рассказывают, что один англичанин, пораженный роскошью внутренней отделки, боялся оставлять свои ботинки в коридоре этого отеля. "Я боюсь обнаружить их утром позолоченными", - заявил он.

* * *

Здесь очень любят цифры. Язык цифр - наиболее понятен для многих американцев. Любая вещь, будь то творение художника или композитора, здание, книга, завод, любое мероприятие в области образования, отдыха, общественных отношений, военного производства и т. п. зачастую не осязаемы для них и не вызывают никакой реакции до тех пор, пока они не облечены в цифровое выражение стоимости, количества.

- Хороша ли эта картина? - Неизвестно. - Хороша ли эта картина стоимостью в 10 тыс. долларов? - Несомненно хороша.

Говорят не о высоком, красивом, стеклянном здании стиля модерн или позднего классицизма, а коротко: двухмиллионное здание, то есть стоимостью в 2 млн. долларов. Это дальнейших пояснений не требует.

Не прошло и недели нашего пребывания в Нью-Йорке, как мы уже до отказа были напичканы всевозможными цифрами о городе.

Мы узнали, например, что в Нью-Йорке 200 художественных галерей и 4157 церквей и синагог, 410 кинотеатров и 20 624 ресторана, бара и пр., что в 1958 году 637 человек погибли и 51 081 ранены в результате катастроф на транспорте, что в том же году ньюйоркцы выпили 18 млн. галлонов спиртных напитков, а санитарная служба вывезла из города 5 млн. тонн мусора и отбросов. Этот поток разрозненных цифр и личные наблюдения постепенно приоткрыли для нас облик и многообразную внутреннюю жизнь города-гиганта.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© USA-HISTORY.RU, 2001-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://usa-history.ru/ 'История США'

Рейтинг@Mail.ru