НОВОСТИ   БИБЛИОТЕКА   ИСТОРИЯ    КАРТЫ США    КАРТА САЙТА   О САЙТЕ  










предыдущая главасодержаниеследующая глава

Кто они, Рузвельты?

I

Президент обычно известен народу Соединенных Штатов. Он - конституционное олицетворение страны. Франклин Делано Рузвельт, четыре раза принимавший присягу президента, уже по одной этой причине вызывал жгучий интерес соотечественников. Они хотели знать все: почему он пришел в Белый дом, что он знал, умел и, конечно, откуда родом. О многом газеты и радио рассказывали уже во время его первой избирательной кампании в 1932 году, но интерес не ослабевал. По мере роста популярности президента отдельные группы в Соединенных Штатах, связывавшиеся воедино деловыми, религиозными или национальными узами, объявляли, что ФДР, как по принятой в Америке манере сокращали его имя и фамилию, - "наш".

В 1935 году американская еврейская община была взволнована - разнесся слух, что президент из евреев. Редактор еврейского органа "Джуиш кроникл", что выходит в Детройте, Ф. Сломович направил соответствующий запрос Ф. Рузвельту. Президент не замедлил с ответом; письмо редактора датировано 4 марта 1935 г., ответ Ф. Рузвельтом написан 7 марта.

Он сообщил Ф. Сломовичу: "Благодарю Вас за интересное письмо от 4 марта. Я не имею ни малейшего представления об источнике сведений, которые, как Вы сообщаете, исходят от моего старого друга Чейза Осборна. Мои познания о происхождении семьи Рузвельтов в Соединенных Штатах ограничиваются тем, что все ее ветви, очевидно, восходят к Клаусу Мартенссену ван Рузвельту, который приехал из Голландии незадолго до 1643 года - я даже не знаю точного года. Я не имею ни малейшего понятия, где он жил в Голландии и кто были его родители.

Еще тридцать - сорок лет тому назад на одном из островов у берегов Голландии проживала семья, носившая эту фамилию, а несколько таких семей обитало в самой Голландии. Однако, откровенно говоря, у меня никогда не было ни времени, ни желания попытаться проследить генеалогию нашей семьи по ту сторону Атлантики до ее отъезда сюда, то есть примерно триста лет назад.

Пусть в отдаленном прошлом Рузвельты были евреями или католиками, или протестантами, но меня больше интересует не это, а были ли они хорошими гражданами и верили ли в бога. Надеюсь, что это так"*.

* ("The Real F. D. R.", Ed. by C. Kinnaird, N. Y" 1945, p. 9.)

Тем и исчерпывались познания Ф. Рузвельта о своей родословной, по крайней мере высказанные публично. Впрочем, американский президент - символ единства нации, а Соединенные Штаты - тигль национальностей. Носил же Ф. Рузвельт титул "почетного индейца" и появлялся в бытность президентом на людях в пышном головном уборе из орлиных перьев.

Американские историки, в том числе биографы Ф. Рузвельта, следуют его примеру и рассказывают о предках президента только с того момента, когда первый ван Рузвельт ступил на берег Америки в Новом Амстердаме в сороковых годах семнадцатого столетия. Клаус и его сын Николас мало известны, за исключением того, что доподлинно установлено их существование и что они являются общими предками двух ветвей рода Рузвельтов, одна из которых дала в XX веке президента Теодора Рузвельта, а другая - Франклина Рузвельта. Старший сын Николаса Иоанн был родоначальником первой, младший - Иаков (1692 -1 776 гг.) - второй. От сына Иакова, Исаака, родившегося в 1726 году, пошла династия предприимчивых дельцов и в общем посредственных людей. В некрологах каждый мужской представитель семьи последовательно именовался "джентльменом старой школы", а имена старших сыновей на протяжении нескольких поколений выбирались с вызывающим консерватизмом - Исаак (1726 - 1796 гг.), Джеймс, Исаак, Джеймс, и, наконец, только в конце XIX века традиция была сломана - на свет появился не Исаак, а Франклин.

"Мой сын Франклин - из рода Делано, а совсем не из рода Рузвельтов", - говаривала его мать Сара Делано. Быть может, в какой-то мере ее увлечение генеалогией семьи - Делано любили прослеживать свое происхождение от Вильгельма Завоевателя! - сказалось на отказе от традиционного чередования имен в семье. Каковы бы ни были претензии Делано на знатность происхождения, путь этого рода в Америке немногим отличался от Рузвельтов. И те и другие любили говорить о врожденном аристократизме. Пусть так, если иметь в виду аристократизм денежного мешка.

Первый Исаак Рузвельт основал сахарный завод, находившийся в районе нынешней Уолл-стрит в Нью-Йорке. Чтобы вести прибыльно дело в тогдашней колониальной Америке, нужно было обходить различные ограничения, установленные английскими властями. Значительный капитал, нажитый Исааком, положивший начало состоянию семьи Рузвельтов, - критерий соблюдения им законов метрополии и его революционности. Последней Рузвельты гордились.

Франклин Рузвельт отлично понимал мотивы, по которым Исаак оказался среди пламенных революционеров, поднявшихся на войну за независимость в конце XVIII века. Когда в 1939 году американские газеты указывали на историческую связь семьи Рузвельтов с Англией и Францией, Ф. Рузвельт счел необходимым исправить создавшееся впечатление. Он сослался на пример Исаака Рузвельта и заметил по поводу статьи Э. Линдли, в которой проводилась эта точка зрения: "Если бы автор более основательно изучил вопрос о "семейных узах", он бы понял, что семья Рузвельтов, ведя торговлю сахаром с Вест-Индией, была вынуждена на протяжении многих лет бороться с английскими и французскими интересами на этих островах и из-за этого они в большей степени стали революционерами в 1776 году, а не по причине недовольства тори"*. Современный наиболее авторитетный биограф Ф. Рузвельта Ф. Фрейдель уместно замечает в этой связи: "ФДР добавил французов просто ради красного словца; нет сомнений, что Исаак извлек наибольшие барыши из контрабандной торговли с ними". Как бы то ни было, революционность Исаака принесла немалые дивиденды: он был избран в состав первого сената штата Нью-Йорк и голосовал за ратификацию федеральной конституции.

* (F. Freidel, Franklin D. Roosevelt. The Apprenticeship, vol. 1, Boston, 1952, p. 7.)

Джеймс Рузвельт (1760 - 1847 гг.), его сын, продолжил дело отца уже с дипломом Принстона. Исаак был непримиримым лишь в денежных вопросах; принадлежность его друга Абрама Уолтона к тори не помешала Джеймсу жениться на дочери этого закоснелого роялиста. Джеймс, пробыв один срок членом легислатуры штата Нью-Йорк, разочаровался в политике и посвятил свою жизнь наследственному делу сахарозаводчика, а также занялся коневодством и сделками с земельными участками. Второй Исаак Рузвельт (1790 - 1863 гг.) был доволен собой, браком с богатой женщиной и всю жизнь был поглощен ботаникой и разведением лошадей.

Отец Франклина - Джеймс Рузвельт родился в 1828 году. Большая часть его жизни прошла в доме семьи в Гайд-парке, на реке Гудзон, на полпути между Нью-Йорком и Олбани. Он был известен в местном кругу как спокойный джентльмен, озабоченный главным образом поддержанием уютного и теплого домашнего очага. Отдавая дань буржуазной респектабельности в Гайд-парке, Джеймс Рузвельт был совершенно иным в деловом мире Нью-Йорка, где он был не из последних если не по капиталу, то по предприимчивости. От своей матери он унаследовал прочные доходы в ряде угольных и транспортных компаний, где он был президентом или вице- президентом. Эти посты кормили семью, но не они занимали Джеймса.

Последняя треть XIX века ознаменовалась в Соединенных Штатах стремительным ростом монополий. В стране, как грибы после дождя, возникали различные компании, акционерные общества. Некоторые из них положили основание нынешним чудовищам финансового капитала, о многих просто забыли - они погибли в джунглях конкурентной борьбы. Джеймс Рузвельт с головой окунулся в эту деятельность, он был среди тех, кто стоял у колыбели американского монополистического капитала. Тогда почему он не оставил сказочного состояния?

Американские историки, указав на размеры его состояния в конце жизни - 300 тыс. долларов, с редким единодушием говорят: Джеймс был эксцентричным человеком. Его интересовали не конечные результаты деловой деятельности - деньги, а процесс их накопления. Материальные стремления Джеймса будто бы не шли дальше обеспечения безбедного существования обитателей дорогого дома в Гайд-парке. Тогда хлопоты Джеймса просто необъяснимы.

Всю жизнь он носился с обширными проектами. Вскоре после гражданской войны Джеймс вместе с несколькими дельцами создал крупнейшую в США монополию по добыче битуминозного угля "Консолидейтед коул компани", а в 1868 году он стал ее президентом. Кризис 1873 года подорвал дела компании, и разгневанные держатели акций в 1875 году вывели Джеймса из состава правления. Новые руководители концерна вскоре обеспечили им обещанные высокие прибыли. Первая крупная неудача не обескуражила Джеймса; с 1872 года он президент компании железных дорог юга. Его нью-йоркские друзья и он сам решили монополизировать железнодорожную сеть юго-востока страны. Они были почти у цели, все линии находились в руках компании, но очередной кризис уничтожил даже проблески надежды на прибыли. Компания обанкротилась.

В восьмидесятые годы Д. Рузвельт со своими неутомимыми друзьями затевает еще более грандиозное предприятие. Лессепс тогда руководил прорытием канала между Атлантическим и Тихим океанами. Джеймс Рузвельт выступает его соперником. В 1887 году возникает Компания морского канала Никарагуа, которая получает соответствующую концессию правительства крошечной республики. В 1889 году Д. Рузвельт становится ее президентом и добивается принятия конгрессом закона об инкорпорации компании. Его друг, президент Кливленд, охотно подписал закон. Располагая капиталом в 6 млн. долларов, компания приступила к предварительным работам. Их результаты легко понять, зная предшествующие предприятия, связанные с именем Джеймса: кризис 1893 года уничтожил все.

В Соединенных Штатах поговаривали, что неудачи отца создали стойкое предубеждение во Франклине Рузвельте против биржевых и иных спекуляций. Судить об этом трудно, ничто в жизни и деятельности Франклина Д. Рузвельта не подтверждает этого: он уживался с мультимиллионерами. Но всю свою жизнь он люто ненавидел экономические кризисы, которые приносили столько бедствий и навсегда закрыли перед отцом дверь в общество немногих избранных принцев экономики.

Опыт по материнской линии не мог не подтвердить в глазах Франклина правильность этого. Отец его матери - Уоррен Делано многие годы занимался торговлей с Китаем. Уже на склоне лет, в сороковых годах, Ф. Рузвельт как-то рассказывал: "Мы друзья с Китаем мно-о-о-гие годы. Часть этих добрых чувств я отношу за счет миссионеров. Я лично связан с Китаем, мой дед бывал там - в Сватоу и Кантоне в 1829 году и даже заезжал в Ханькоу. Он сделал то, о чем мечтал тогда каждый американец, - миллион долларов, а когда вернулся на родину, то вложил его в железные дороги Запада. За восемь последующих лет он потерял все, вплоть до последнего доллара. Ха-ха-ха! В 1856 году он опять отправился в Китай, оставался там на протяжении всей войны (гражданской войны в США. - Н. Я.) и заработал еще миллион. На этот раз он вложил его в угольные копи, и первые дивиденды были выплачены через два года после его смерти. Ха-ха-ха!.."*.

* (W. Stilwell, The Stilwell Papers, N. Y., 1948, p. 251.)

Уоррен Делано действительно был дельцом крутой закваски, хозяином дела и собственной семьи, насчитывавшей одиннадцать детей. В молодости он сколотил порядочный капитал, а когда кризис 1857 года создал реальную угрозу его благосостоянию, У. Делано вновь отправился в Гонконг, где с лихвой покрыл потери опиумной торговлей. В Соединенных Штатах тогда шла гражданская война и госпитали остро нуждались в опиуме. Достойное оправдание недостойной практики! Сара Делано выросла в изысканной роскоши, но под строгим наблюдением отца.

В 1880 году в доме Теодора Рузвельта в Нью-Йорке она встретила Джеймса Рузвельта. Ей было 26, Джеймсу 52. Она хорошо знала светскую жизнь людей своего круга, он полностью соответствовал ее представлениям о джентльмене. Отец Сары уважал Джеймса Рузвельта, был его партнером в делах и соседом - его дом был недалеко от Гайд-парка и реки Гудзон. Уоррен Делано был республиканцем, он говорил: "Я не настаиваю, что все демократы - конокрады, но, по-видимому, все конокрады - демократы". Совместные деловые предприятия с демократом Джеймсом излечили Уоррена от его партийной предубежденности, но предрассудки не могли неожить, когда было замечено, что Джеймс бывает в доме, собственно говоря, ради Сары. Не только партийная приверженность, но и здравый смысл говорили: Джеймсу 52 года, он вдовец, от покойной первой жены - Ревекки Хоуленд - у него был сын, родившийся в 1854 году, в тот год, когда увидела свет Сара. "Нет и еще раз нет", - попробовал сказать Уоррен. Сара была послушна, как всегда, но она кротко напомнила, что отец много раз отказывал тем, кто предлагал ей руку и сердце, а 26 лет - уже возраст для женщины. В октябре 1880 года состоялось бракосочетание Джеймса и Сары. В приданое она принесла около миллиона долларов.

30 января 1882 г. в жизни семьи свершилось великое событие - родился мальчик, названный Франклином, именем, которое носил скончавшийся незадолго перед этим сын брата Сары. Много лет спустя мать писала своему сыну Франклину: "Я была необычайно счастливой женщиной. Сначала я пользовалась любовью и покровительством твоего деда, затем твоего отца, а в старости ты дал мне ту интересную жизнь, которую я сейчас веду".

II

Франклин Делано Рузвельт родился в то время, когда хозяевам Америки прогресс представлялся синонимом капитализма и ему не предвиделось конца. В очаровательной долине Гудзона лучшие земли у реки занимали тринадцать имений, каждое в среднем по двести гектаров, среди них Гайд-парк семьи Рузвельтов. Их хозяева вели размеренную жизнь, напоминавшую быт английских помещиков средней руки. Занимались сельским хозяйством, и не ради забавы - с полей снимался обильный урожай, а скот был отличной породы. Но интересы мужской половины поглощали не эти в конечном счете пустяки - в ста с небольшим километрах к востоку кипел громадный Нью-Йорк, а на Уолл-стрите вершились судьбы Америки. Все вращалось в замкнутом кругу: когда отец Франклина отправлялся на работу, он ехал на Уолл-стрит, когда возвращался домой - он приезжал в Гайд-парк, где соседями были все те же люди; недалеко от Рузвельтов жили Вандербильды и Асторы, Роджерсы и Огдены - цвет делового мира, неслыханные богачи.

С первых шагов в большом мире мать и отец не уставали твердить сыну, что он принадлежит к избранному кругу, элите американского общества. Особых наставлений не требовалось: вещи и окружавшие люди самим своим существованием каждодневно напоминали маленькому Франклину об этом: хорошо обжитый просторный дом в Гайд-парке, тогда к нему еще не были пристроены оба крыла с узкой верандой, вокруг громадные, отлично сформированные деревья - вязы, клены, каштаны, буки. На всю жизнь в память Франклина запали эти деревья - неотъемлемая принадлежность Гайд-парка. Дальше, за лужайками, простирались обработанные поля, аккуратные пастбища для скота. Почти все, что можно было увидеть из окна детской на втором этаже дома по эту сторону реки, принадлежало Рузвельтам.

Отец очень рано объяснил сыну, что красота - не дикие заросли, а исправленный руками человека пейзаж. Человек живет плодами земли, но и имеет обязанности перед ней. Закопченный город с его промышленностью никак не укладывался в педагогическую схему. Скорее это напоминало повторение основных постулатов джефферсоновской демократии. Аграрная идиллия... Т. Джефферсон, однако, был рабовладельцем.

В конце XIX века рабовладение в Соединенных Штатах ушло в прошлое, но классовые различия были не менее остры, чем во времена Джефферсона. Семья Рузвельтов была среди тех, больше по рождению, а не богатству, кто стоял на вершине социальной пирамиды. Маленький мальчик со свойственной этому возрасту наблюдательностью без труда установил, что в мире существует социальная иерархия. Он, отец, мать незримыми, но четко осязаемыми границами отделялись от гувернанток, те, в свою очередь, отличались положением от поваров и слуг в доме, а последние не желали иметь ничего общего с кучерами и сельскохозяйственными рабочими. Когда чета Рузвельтов скользила зимой по заснеженным дорогам в щегольских русских санях (сделанных первоначально для Наполеона III и вывезенных Джеймсом из Парижа в 1862 г.), сомнений быть не могло: они принадлежали к высшему свету.

В Америке все трудились, но вознаграждались по-разному. Во всяком случае Франклин привык не видеть ничего необычного в том, что труды отца давали возможность содержать Гайд-парк. Если семья ехала куда-нибудь, то покупались не билеты, а обязательно брался отдельный салон-вагон, независимо от того, шла ли речь об отдыхе или деловой поездке. Джеймс Рузвельт иногда выезжал по делам в штат Висконсин, несколько раз он брал с собой мальчика. Мягкий перестук колес, слабое покачивание салон-вагона, объясняющий все и вся старик-отец произвели неизгладимое впечатление на Франклина. Впоследствии езда в поезде со скоростью, редко превышавшей 50 километров в час, стала одним из любимых видов отдыха президента Соединенных Штатов.

В детстве Франклин мало бывал со сверстниками, его жизнь в основном проходила среди взрослых. Брат был старше на 28 лет и питал к нему отцовские чувства, престарелый отец не чаял души в сыне и с болезненной ревностью следил, чтобы Франклин не делил свои привязанности с кем-нибудь еще. Во многих отношениях Джеймс Рузвельт мог служить образцом джентльмена в понимании своего класса. Человек с изысканными манерами, приветливым взглядом глубоких, голубых глаз и всегда имеющий под рукой пятьсот золотых долларов, Джеймс не мог не привлекать к себе мальчика. Деловые занятия отца, естественно, лежали вне круга семейных интересов. Франклин знал отца дома. Джеймс со значительным уважением к личности маленького собеседника объяснил ему, что приличествует джентльмену: тактичное поведение в своем обществе и обязательно спорт (летом - верховая езда, велосипед; зимой - коньки и буер на льду Гудзона).

Мать боготворила мальчика. Она завела дневник и на протяжении двадцати лет записывала мельчайшие подробности о каждом его поступке, чуть ли не о каждом шаге и жесте. Экзальтированную мать волновало развитие ее сокровища, все, что окружало, все, к чему прикасался Франклин, приобретало в ее глазах сокровенный смысл, становилось святыней... Почти с религиозным трепетом она собирала по мере роста Франклина его рубашечки, башмачки, носочки и с пометкой, когда эти "бесценные" вещи носил мальчик, заворачивала в аккуратные свертки. Вещи дождались того времени, когда посетители нынешнего музея - библиотеки Франклина Д. Рузвельта в Гайд-парке могут собственными глазами рассмотреть в стеклянных витринах эти драгоценные для матери реликвии.

Если историк сталкивается с подобного рода эпизодами в жизни того, о ком он взялся писать, тогда велик соблазн искать уже в крошечном мальчике, одетом по тогдашней моде в юбочку, черты гениальности или по крайней мере объявить, что родители чуть ли не с пеленок готовили своего сына к выдающейся политической деятельности. Все это, конечно, вздор. Франклин рос заурядным мальчиком, а политика в глазах дельцов была малопочтенным занятием. Как-то отец привез пятилетнего сына в Белый дом и представил президенту Г. Кливленду. Президент выглядел усталым и измученным. Положив руку на голову мальчика, он сказал: "Мой маленький мужчина. Я выскажу тебе странное пожелание. Пусть ты никогда не будешь президентом Соединенных Штатов".

После выборов 1932 года Сару Делано Рузвельт спросили, думали ли когда-либо в семье, что Франклин станет президентом. Она с горячностью воскликнула: "Никогда, никогда! Последнее, о чем я могла когда-либо подумать, - это то, что мой сын будет занят политикой!". Наверное, она была искренна. Профессии государственных деятелей и всего, что связано с государством, не выглядели привлекательно в глазах буржуа. Подростком Франклин объявил отцу, что станет военным моряком и поедет в военно-морскую академию в Аннаполисе. Джеймс Рузвельт сначала пришел в ужас, а затем яркими красками нарисовал бедность жизни офицера в блестящем мундире по сравнению с достоинствами бизнесмена в скромном сюртуке. Сыну было нетрудно сделать выбор.

Когда Франклину было около семи лет, мать энергично взялась за его обучение. До четырнадцати лет он получал домашнее образование. В его жизни царил строгий режим, установленный родителями: подъем в семь, завтрак в восемь, затем до полудня два-три часа уроков. Отдых с двенадцати до второго завтрака в час и вновь занятия до четырех часов дня. Мать была в курсе мельчайших подробностей жизни сына, но руководящим принципом ее воспитания была не мелочная опека, а культивирование чувства ответственности и уверенности в себе. Маленький Франклин безумно любил животных. Хорошо. Он получил от родителей в подарок шотландского пони и породистого сеттера. Радость мальчика была безгранична, но ему ласково сообщили, что оба животных отныне полностью вверены его попечению, на нем лежит и уход за пони. "Безумно трудная работа", - признался взрослый Франклин Д. Рузвельт.

Джеймс и Сара тщательно охраняли маленький мирок сына от треволнений большого мира, которые дети в Америке знают чуть ли не с пеленок. Кто-то язвительно заметил, что знакомство Франклина с Гекльберри Финном не пошло дальше рукопожатия с Марком Твеном. О жизни и быте простого люда он знал только понаслышке.

Рейнхардт, первая гувернантка Франклина, довольно успешно обучила Франклина немецкому языку и дала начальные школьные знания. Занятия с Рейнхардт прервались, она отправилась в психиатрическую больницу. Ее место заняла мадемуазель Сандоц, приехавшая из Швейцарии учить юных американцев из состоятельных семей. У нее были смутные представления о социальной справедливости и твердое знание родного французского языка. Последнему она изрядно научила своего питомца, даже в 1944 году Франклин Д. Рузвельт произнес публичную речь на французском языке на церемонии передачи эсминца Франции. Было отмечено хорошее произношение. Основательное знание двух иностранных языков выгодно отличало Рузвельта от американских политических деятелей.

Несмотря на все усилия матери, Франклин, однако, оказал успешное сопротивление ее попыткам идеального воспитания в стиле маленького лорда Фаунтелроя. Его так и не могли научить играть на пианино и рисовать. Мальчик проявил незаурядную изобретательность, изыскивая предлоги, чтобы избежать ненавистных уроков музыки. Эксплуатация родительских чувств зашла далеко: перспектива посещения церкви, особенно в холодные зимние дни, вызывала у него недомогание, и, как правдивый мальчик, он обычно сообщал об этом маме еще с вечера. К двенадцати годам приступы болезни стали столь регулярны, что Сара поставила диагноз - "воскресная головная боль". Впрочем, маленьким американцам по сей день ставят в пример хрестоматийную религиозность Франклина Д. Рузвельта еще с детства.

Когда наступало лето, семья обязательно отправлялась в Европу. Очень скоро Париж, Лондон, Германия, на курортах которой отец постоянно лечил сердце, стали не менее знакомы Франклину, чем Нью-Йорк. Быть может, даже больше. Во время одной из поездок в Германию, когда Франклину было десять лет, родители для усовершенствования в немецком языке отдали Франклина на шесть недель в народную школу. Он был на год старше одноклассников. Мать нашла самую мысль поучиться в немецкой школе забавной, хотя и сомневалась, выучится ли он там чему-нибудь. Франклину необычайно понравилось ходить в школу с толпой, как он выразился, "маленьких обезьян", учить там все по-немецки. Ему не с чем было сравнить пребывание в этой школе.

В Гайд-парке была школа, но у Джеймса и Сары никогда даже не возникало мысли о том, что их сын может учиться в ней вместе с детьми простого люда. Четырнадцати лет вместе со своим учителем он совершил поездку на велосипедах вдоль Рейна. В 1939 году Франклин Рузвельт говорил: "Мальчиком я знал Германию значительно лучше, чем Францию и Англию. Во всяком случае я относился с большей теплотой к более известной мне Германии, чем к Англии и Франции".

Школьные занятия не определяют лица подростка. Иной раз больше говорят его склонности, не подпадающие под обязательную программу. Что касается домашнего воспитания, то взрослым Ф. Рузвельт любил вспоминать, что довел первую свою учительницу до сумасшедшего дома, а вторую побудил к поспешному замужеству. Маловероятно, чтобы это было правдой, но мальчик, несомненно, чувствовал свое превосходство. Он много читал. Ему не было еще и десяти лет, когда четко определились интересы: в первую очередь Франклин читал и перечитывал все, что относилось к морю, которое неудержимо влекло его к себе.

Мать с недоумением следила за тем, как сын брался за серьезные книги. С девяти лет всем журналам Франклин предпочитал "Сайнтифик америкэн", едва ли увлекательный для подавляющего большинства его сверстников. Как-то в дождливый день Сара застала его за чтением словаря. Способность Франклина запоминать прочитанное была поразительна. Однажды мать читала сыну вслух книгу, в то время как он разбирал свою коллекцию марок, - с десяти лет он стал самозабвенным коллекционером. Видимое невнимание Франклина вызвало у нее резкое замечание. Сын немедленно повторил последние фразы, добавив с очевидным оттенком высокомерия: "Мне было бы стыдно, если бы я не мог делать двух дел одновременно". Всю его жизнь близкие не уставали удивляться тому, как Ф. Рузвельт буквально проглатывал книги.

Не только удовлетворение ненасытного книжного голода питало любовь к морю. Вскоре после рождения Франклина родители купили небольшой участок земли (около двух га) на полюбившемся им канадском островке Кампобелло в заливе Фанди, вблизи Истпорта, штат Мэн. Здесь, на берегу холодного бурного океана, они построили летний домик. Девятилетний Франклин был вне себя от радости, когда отец купил семнадцатиметровую яхту "Хаф мун", первую в серии яхт, носивших это называние. Его нельзя было никакими силами заставить покинуть суденышко. Когда Ф,ранклин немного подрос и его голова начала возвышаться над штурвалом, он многие часы проводил на борту яхты, а мать была единственным пассажиром.

Шестнадцати лет Франклин стал владельцем собственного судна - семиметровой яхты "Нью мун". На ней, иногда один, иногда с друзьями, Франклин на протяжении многих лет детально исследовал все бесчисленные бухточки, узнал капризные течения, приливы и отливы опасных вод залива Фанди. Море осталось его страстью на всю жизнь.

Так в конце прошлого столетия рос сын хорошо обеспеченных родителей. Они думали, что Франклин станет дельцом. Он не противоречил. Четырнадцати лет было решено отдать, наконец, его в школу. Одинокому подростку, говорившему с заметным английским акцентом, предстояло наконец встретиться лицом к лицу со своими сверстниками в привилегированной школе.

предыдущая главасодержаниеследующая глава








© USA-HISTORY.RU, 2001-2020
При использовании материалов сайта активная ссылка обязательна:
http://usa-history.ru/ 'История США'

Рейтинг@Mail.ru