Прерванная партия. Мир - не шахматная доска
Вскоре после двух часов ночи 1 сентября 1939 г. настойчивый звонок телефона на столике у постели разбудил Рузвельта. Полусонный он взял трубку:
- Кто?
- Докладывает Билл Буллит, господин президент.
- Слушаю, Билл.
- Тони Биддл только что дозвонился до меня из Варшавы, господин президент. Германские дивизии глубоко продвинулись в Польше. Идут тяжелые бои. Тони сообщает, что германские самолеты над Варшавой. Затем связь прервалась...
- Прекрасно, Билл. Наконец свершилось. Да поможет нам бог.
Рузвельт повесил трубку. Новый камердинер - негр Артур Преттимен, сменивший Макдаффи, застыл у постели. Он помог президенту надеть свитер и отправился за Хассеттом - секретарем Белого дома по связи с печатью. Тот прибежал босиком, в пижаме.
- Немедленно оповестите прессу, - распорядился президент.
Затем телефонные разговоры с Хэллом, Уэллесом, морским и военным министрами. Ввести в действие планы, подготовленные на случай войны в Европе. В пять утра Франклин позвонил Элеоноре в Гайд-парк. Она ахнула в трубку: молнией пронеслась мысль - сыновья были маленькими в 1917 году, теперь их ждет солдатский мундир.
Ранним утром Буллит и Кеннеди сообщили, что Франция и Англия объявят войну Германии, если она не прекратит военных действий против Польши. По радио передали: люфт-ваффе свирепо бомбит мирные польские города, гибнут женщины, дети и старики. Разгневанный ФДР направляет Англии, Франции, Италии, Германии и Польше послание: "Беспощадные бомбардировки с воздуха мирных жителей... глубоко потрясли совесть человечества... Я поэтому обращаюсь к каждому правительству, которое может принять участие в боевых действиях, публично подтвердить, что его вооруженные силы никогда и ни при каких обстоятельствах не подвергнут бомбардировке с воздуха мирное население... Требую немедленного ответа. Президент США Франклин Делано Рузвельт".
3 сентября, когда пришло сообщение об объявлении войны Англией и Францией Германии, ФДР выступил по радио. Он рассказал народу о намерениях правительства: "Пусть никто небрежно или лживо не говорит о том, что Америка когда-нибудь пошлет свои армии в Европу... Мы стремимся не допустить войны до наших очагов, не позволить ей прийти в Америку. В этом мы имеет исторический прецедент, восходящий ко дням администрации Джорджа Вашингтона... Наша страна останется нейтральной, но я не могу требовать, чтобы каждый американец был нейтральным в своих мыслях. ...Я надеюсь, что США будут в стороне от этой войны. Я уверен, что так будет. И я заверяю вас, что все усилия вашего правительства будут направлены к этому".
5 сентября президент подписал прокламацию о нейтралитете Соединенных Штатов. Вывоз вооружения и военных материалов в воюющие страны запрещался. 7 сентября ФДР ввел в стране "ограниченное чрезвычайное положение". Вслед за этим он распорядился увеличить численность армии на 17 тыс. человек, национальной гвардии на 35 тыс. человек и флота на 60 тыс. человек. 13 сентября Белый дом назначил на 21 сентября созыв специальной сессии конгресса.
Накануне, 20 сентября, ФДР пригласил лидеров конгресса в Белый дом, где сообщил им о своих планах: просить законодателей отменить закон о "нейтралитете". Предложение президента большого сопротивления не вызвало. Но руководители обеих партий в конгрессе настояли на компромиссе: эмбарго отменяется, однако вводится принцип "плати и вези" (то есть покупатель платит наличными и доставляет вооружение и военные материалы на своих судах) и подтверждается запрещение предоставлять кредиты воюющим сторонам.
21 сентября Рузвельт выступил на объединенном заседании конгресса. Он откровенно признался: "Я сожалею, что конгресс принял этот закон. Равным образом я сожалею, что подписал его". Рузвельт рассказал о пагубных последствиях американского "нейтралитета": в результате принятия этого закона "сухопутная держава, грозившая войной, могла заранее быть уверенной в том, что любой потенциальный противник из числа морских держав будет ослаблен, так как он лишен древнего права приобретать что-либо где-либо. Так, четыре года тому назад мы стали предоставлять явные преимущества одной воюющей стороне над другой, что случилось не из-за собственной мощи или географического положения данной стороны, а в результате позитивных действий Соединенных Штатов... Предлагаемые мною меры (отмена эмбарго. - Н.Я.) - вернут Соединенные Штаты на прочное основание истинного и традиционного нейтралитета".
С высокой трибуны конгресса устами президента было подтверждено, что война стала возможной только в результате внешнеполитического курса США, срывавших в тридцатые годы попытки создания системы коллективной безопасности. Теперь, когда в результате поощрения агрессоров соотношение сил между воюющими сторонами выравнялось, ФДР спокойно мимоходом признал ответственность правительства США за возникновение войны. Американская буржуазная историография стремится переложить ответственность на "изоляционистов" - они-де не ведали, что творили. Но вот, что писал (правда, в 1949 году) сенатор А. Ванденберг, входивший в 1939 году в тройку руководителей-"изоляционистов": "Я считаю, что, когда г-н Гитлер планировал вторую мировую войну, он никогда бы не начал ее, если бы имел сколько-нибудь серьезные основания полагать, что в ней он столкнется с Соединенными Штатами. Я думаю, что его уверенность в том, что это не произойдет, основывалась на существовании нашего тогдашнего законодательства о нейтралитете"*.
* ("The Private Papers of Senator Vandenberg", Ed. by A. Vandenberg, L., 1953, pp. 479-480.)
Короче говоря, закон о "нейтралитете" сделал свое дело, и с началом войны в Европе он больше не был нужен. Сенатору К. Питтмену, внесшему предложение об изменении закона в сенат, нельзя отказать в купеческой логике: "Положение с промышленным производством и занятостью в нашей стране ныне столь плачевно, что дальнейшие препятствия на пути экспорта приведут к банкротству значительные промышленные районы США". Введение принципа "плати и вези", заключил он, даст нам возможность "без риска расширить бизнес". В речи Питтмена было сформулировано главное, остальные дебаты вылились в парламентское словоблудие с различной степенью лицемерия. На непостижимо неприступные высоты, по-видимому, сумел забраться сенатор Т. Коннелли, обосновывавший необходимость отмены эмбарго так: "Господин президент, наша цель, наша единственная цель быть в стороне от этой ужасной войны. Мы не несем ответственности за нее. Бог знает, что, если бы американский народ мог оказать какое-либо влияние, она никогда бы не разразилась"*.
* ("Congressional Record", vol. 85, pp. 50, 92.)
3 ноября 1939 г. 55 голосами против 24 в сенате и 243 против 172 в палате представителей закон о "нейтралитете" был изменен введением принципа "плати и вези". Американским судам запрещалось плавать в зонах военных действий, каковыми были объявлены моря, омывавшие Европу. Журналисты горько шутили: это было равносильно тому, как если бы весь торговый флот США был пущен ко дну.
Американские монополии и правительство ожидали колоссального потока военных заказов. Всю осень ФДР был озабочен, как направить ожидавшиеся заказы в правильное русло, чтобы не внести расстройства в экономическую жизнь страны. В октябре 1939 года он объяснил Г. Моргентау: "Мы должны разработать такую финансовую политику, которая укрепляет, а не ослабляет основные институты нашей страны. Одна из опасностей для них - фискальная политика, игнорирующая интересы бедных слоев населения и в то же время позволяющая богатым достичь новых выгод. Мы должны помочь поддержать единство громадного большинства народа, ограничив чрезмерные страдания и чрезмерные прибыли"*. Старый принцип "заправки насоса", причем вместо правительства США деньги поступают от Англии и Франции.
* (W Langer and S. Gleason, Challenge to Isolation 1937- 1940, p. 272.)
Если в первую мировую войну заказчики имели дело непосредственно с монополиями, то правительство "нового курса" решило не допустить повторения этой практики. Под нажимом США Англия и Франция создали объединенную закупочную комиссию, которой надлежало действовать через вашингтонские власти. Комиссии вменялось представить США точные сведения о том, чем Англия и Франция намеревались покрыть расходы. ФДР предложил англичанам и французам ради получения долларов продать Соединенным Штатам два лучших океанских лайнера "Нормандию" и "Куин Мери". Он был очень озадачен, получив отказ; еще более удивляло Вашингтон, подготовивший сейфы для приема золота, промедление с военными заказами из-за океана, хотя было доподлинно известно, что Англия и Франция имели средства.
На 1 января 1940 г. Франция заказала 2095 самолетов, Англия 1450 самолетов. За первые пять месяцев войны экспорт из США увеличился на 30 процентов, в том числе в Англию лишь на 10 процентов. Ожидавшегося золотого дождя пока не предвиделось, напротив, продолжалась засуха. Это вызвало известное озлобление в Соединенных Штатах. Союзники определенно не воздали должное доброй воле американцев - еще в октябре 1939 года институт общественного мнения Гэллапа сообщил, что 62 процента опрошенных высказываются за оказание помощи Англии и Франции "всеми средствами, кроме участия в войне".
С точки зрения Соединенных Штатов, "странная война", начавшаяся в Европе, выглядела как забастовка Англии и Франции. Англичане и французы определенно не хотели работать на Западном фронте. Хотя основной мотив этого - желание Лондона и Парижа переключить войну на Советский Союз - не мог не радовать американскую реакцию, факт оставался фактом - в Европе не полыхала большая война.
В довершение всего Ф. Рузвельт выслушивал многих эмиссаров воюющих сторон, которые то мягко, то назойливо пытались пригласить президента США взять на себя посредничество в установлении мира. ФДР категорически отказался. Когда и Кеннеди ранней осенью высказался в пользу этого, Хэлл по указанию Рузвельта сообщил ему: "По поручению президента только для вас и с условием, что вы будете руководствоваться этим, не разглашая никому, передаю: пока сохранится нынешняя обстановка в Европе, наше правительство не видит ни возможности, ни повода для проявления президентом мирной инициативы. Народ США не поддержит никаких действий правительства в пользу мира, которые консолидируют или сделают возможным продолжение существования режима силы и агрессии".
На том стоял Франклин Д. Рузвельт до зимы. А когда на землю упал снег, американский президент внезапно затосковал по прелестям мира. Верующие думали, что вид огней рождественских елок смягчил его ожесточившееся сердце.
II
"Крупный мужчина в измятом костюме исписывает большие листы бумаги. В тишине Овального кабинета два флага повисли на древках из красного дерева, синий дымок сигареты поднимается с серебряной пепельницы. На его столе заголовки газет кричат о бомбардировках и битвах. Библия открыта на главе от Исайи:
"Ваша страна опустошена, ваши города сожжены, чужие люди пожирают ее..."
Крупный мужчина продолжает писать. Через высокое, до потолка, окно, выходящее на луг с жухлой травой, доносится слабый шум автомобилей - разъезжаются по домам с рождественскими подарками. А в тысячах милях отсюда солдаты в стальных касках щурятся в прицелы, бездомные семьи в отчаянии бредут по снегу.
"Придите теперь, и решим вместе, глаголет Господь, и пусть твои грехи кровавы, но они станут белы, как снег..."
Лицо крупного мужчины каменеет, когда он преисполнен решимости, рот печальный с опущенными уголками губ, когда он не улыбается. Он не отрываясь пишет, страницы заполняются словами, написанными его резким почерком. Он нажимает звонок, который буквально взрывается, как маленькая бомба под столом Стива Эрли. Вдоль колоннады, которую называют "тропой президента", мимо плавательного бассейна, вверх в лифте - и там ждут его бокал вина, рождественская елка, сверкающая шариками и мишурой, два пахнущих мылом внука - тепло и отдых от сокрушающей ответственности, от священного одиночества, а это является уделом американского президента при принятии знаменательного решения".
Так влиятельный еженедельник "Тайм" 1 января 1940 г. описывал некий день в декабре 1939 года, когда ФДР принял "знаменательное решение". А оно заключалось в том, что президент США обратился с торжественно прочувствованным посланием в пользу мира к религиозным лидерам. Строки послания звучали так, как, по-видимому, ФДР представлял себе откровения ранних христиан:
"Мое сердце возрадовалось, когда я вспомнил, что в такие же времена Исайя впервые пророчествовал - Христос родится. Тогда, за несколько столетий до Его прихода, обстановка в мире была похожа на нынешнюю. Тогда, как и сейчас, полыхал всеобщий пожар, народы шли опасной дорогой, освещаемой пламенем пожаров, зажженных ими.
Однако уже тогда предсказывали духовное возрождение - приход дня, который освободит узников и погубит завоевателей в раздутом ими пламени, и те, кто подняли меч, от меча и погибнут...
Я пользуюсь редкой привилегией читать письма, в которых тысячи простых людей, живущих в десятках стран, поверяют мне свои сокровенные замыслы... Я знаю, что они и бесчисленное множество других в каждой стране ищут спасительного света. Мы знаем, что задолго до того, как об этом узнали лидеры, пастухи в горах увидели Рождественскую Звезду...
Я верю, что, в то время как государственные деятели рассматривают создание нового порядка в мире, он очень может быть уже у порога. Я верю, что его строят уже сейчас, молчаливо, но непреодолимо в сердцах масс, голоса которых не слышны, однако чья общая воля напишет в конце концов историю нашего времени. Они знают, что без веры в некий руководящий принцип и предначертание бога народы пребывают в темноте и люди гибнут...
Сейчас, пока ни один духовный лидер, ни один гражданский лидер не может выдвинуть конкретного плана, как положить конец разрушениям и как приступить к новому строительству. Однако время для этого несомненно придет..."*.
* ("The Public Papers and Addresses of Franklin D. Roosevelt, 1939 v.", pp. 606-608.)
23 декабря 1939 г. ФДР направил свое несравненное сочинение папе Пию XII в Ватикан, президенту Федерального совета христианских церквей Америки д-ру А. Баттерику и президенту Еврейской теологической семинарии в США раввину К. Адлеру. Рузвельт испытывал такую радость от своего творчества, что серьезно намеревался пригласить разделить ее патриарха православной церкви в Стамбуле и других патриархов, а также лидеров Ислама. Экстравагантные планы президента взорвали чиновников госдепартамента. Они с профессиональным бесстыдством осведомились, к кому именно в мусульманском мире собирается обратиться президент: если к суннитам, тогда останутся недовольными Иран и Ирак, если к королю Ибн-Сауду, тогда посыплются протесты из Египта. ФДР нехотя согласился с чиновниками, но не успокоился.
В конце декабря Белый дом объявил, что президент назначил бывшего председателя "Юнайтед Стейтс стил" М. Тейлора своим личным представителем в Ватикан. Страна была поражена: с тех пор как в 1868 году сенат отказался оплачивать пост американского представителя при Ватикане, Соединенные Штаты не имели официальных связей с главой католической церкви. Американские идеологи подчеркивали, что демократизм государственного устройства США и в том, что Вашингтон всегда держится в стороне от "темных" сил католицизма. Узнав о решении президента, организации протестантской церкви по всей стране разгневанно потребовали Белый дом к ответу: на каком основании ФДР собирается тратить деньги налогоплательщиков для поддержания дипломатических отношений в неизвестных целях с Ватиканом? Пришлось разъяснить, что, хотя М. Тейлор поедет в ранге посла, он не будет получать жалованье и сам покроет расходы по своей миссии. Протесты не стихали, пришлось завести для них специальные досье, которые скоро распухли. А. Баттерик обратил внимание президента на "опасения среди протестантов". ФДР прошел мимо них: он полагал, что высокая цель оправдывала моральные издержки и известную девальвацию престижа прогрессивного деятеля.
Так что же побудило президента вооружиться оливковой ветвью мира? В конце ноября 1939 года вспыхнул конфликт между Советским Союзом и Финляндией. Советско-финская война подняла на ноги всю международную реакцию, стремившуюся использовать ее как повод для замирения на Западе, а затем поднять знамена крестового похода против Советского Союза. Франция, Англия. Швеция и Италия оказали значительную помощь Финляндии. Соединенные Штаты также не остались в стороне.
Узнав о начале войны, ФДР 1 декабря 1939 г. срочно вернулся из Уорм-Спрингс в Вашингтон "в разгар", как он сказал, "ужасающего насилия над Финляндией". 2 декабря ФДР публично предложил ввести "моральное эмбарго" на продажу авиационного оборудования Советскому Союзу. 4 декабря на заседании кабинета ФДР приказал Моргентау прекратить продажу молибдена и алюминия СССР. На замечание министра финансов, что эти сделки абсолютно законны, ФДР раздраженно бросил: "В прошлом мы находили выход из куда более сложных ситуаций". Финский посланник в Вашингтоне повел переговоры о получении американского займа. Уэллес предложил максимум 4 млн. долл. Президент лично распорядился предоставить 10 млн. долл. В начале 1940 года был открыт кредит еше на 20 млн. долл. Соединенные Штаты передали Финляндии 250 ОРУДИЙ И другое вооружение.
С конца 1939 года ФУНКЦИИ между Англией, Францией и Соединенными Штатами разделились: первые стали поспешно готовить экспедиционный корпус для отправки в Финляндию, вторые - действовать в пользу мира на Западе. Именно тогда и появились пламенные призывы ФДР о прелестях мира, хотя в Вашингтоне отлично знали, что не за горами расширение масштабов войны. Правительства Чемберлена и Даладье планировали вести военные действия против Советского Союза не только на севере, но собирались начать операции и в Черном море, чтобы нанести удар с юга. В Вашингтоне было объявлено, что выезд американских "добровольцев" в Финляндию не противоречит закону о "нейтралитете".
После внушительных выступлений в "пользу мира" в Европе правительство США с начала 1940 года предприняло конкретные шаги в этом направлении. В Белом доме имели в виду и некоторые специальные соображения. Кеннеди, приехавший в США, 15 декабря в закрытом докладе перед командованием вооруженных сил США так оценил последствия бездействия союзников на фронте против Германии: "К концу этого года, если не раньше, народы Англии, Франции и всей Европы будут готовы к коммунизму".
8 января 1940 г. Хэлл объявил, что в США создан совещательный комитет по проблемам внешней политики для подготовки проектов мирного урегулирования. 27 января ФДР указал руководству госдепартамента: "Ныне (в конце января. - Н. Я.), возможно, наступит поворотный пункт... для неофициального рассмотрения возможности установления мира". 9 февраля президент заявил, что направляет заместителя государственного секретаря С.Уэллеса в Европу. Он объедет Рим, Берлин, Париж и Лондон, где встретится с руководителями соответствующих правительств. А как с посещением Москвы? Ф. Рузвельт заметил: "Визит в Москву не принесет какую-либо пользу".
Цель миссии Уэллеса, как он сам писал, заключалась в том, чтобы выяснить "взгляды четырех правительств относительно существующих возможностей заключения справедливого и длительного мира"*. В середине февраля 1940 года С. Уэллес вместе с М. Тейлором выехал в Европу. Говоря о посылке обоих эмиссаров президента, Р. Тагвелл отмечает: "Франклин провел две весьма двусмысленные меры. Историки будут всегда гадать, почему он пошел на них. И никто не сможет высказать ничего, кроме предположений, ибо он ни с кем не советовался и никогда не давалось объяснений их, за исключением очень неубедительных и совершенно недостаточных". Сам Тагвелл считал, что ФДР намеревался пригласить на нейтральную почву Гитлера, Муссолини, Чемберлена и провести с ними конференцию6(R. Tugwell, The Democratic Roosevelt, pp. 512, 516.).
* (S. Welles, Time for Decision, N. Y., 1944, p. 74.)
Каковы бы ни были точные планы Ф. Рузвельта, поступки его и Хэлла в тот период наводят на печальные размышления. В конце января по распоряжению ФДР практически была прекращена всякая торговля с СССР, советские органы не могли больше фрахтовать американские суда. Хэлл отказался объяснить причины этого советскому послу Уманскому, заявив, что у него нет времени заниматься "мелкими жалобами". По словам Уэллеса, советско-американские отношения к весне 1940 года "были только номинальными"*, одновременно США расширяли помощь Финляндии.
* (W. Langer and S. Gleason, Challenge to Isolation 1937- 1940, p. 389.)
В значительной степени то была личная политика президента, не отражавшая настроений в стране. Так, 11 февраля он выступил у стен Белого дома для участников съезда конгресса американской молодежи, который только что принял резолюцию протеста против помощи Финляндии. ФДР признал, что раньше "питал большую симпатию к русскому народу" и "в первые дни коммунизма" полагал, что он даст лучшее будущее России. Но ныне, заявил ФДР, в Советском Союзе существует диктатура. "Утверждают, - сказал он, - что некоторые из вас являются коммунистами. В наши дни это очень непопулярное слово". Речь президента не дошла до сердец слушателей, напротив, аудитория освистала и ошикала президента. "Редкий случай в жизни Рузвельта",- замечает Р. Шервуд*.
* (P. Шервуд, Рузвельт и Гопкинс, т. I, стр. 259.)
Г. Икеc 17 февраля записал в дневнике: "Совершенно очевидно, что нынешнее правительство в Финляндии не является демократическим. Аристократия и богачи в Англии и Франции используют Финляндию для нанесения максимального ущерба Советской России"*. ФДР не мог не знать точки зрения своего министра. Однако стоило Маннергейму обратиться 1 марта к Рузвельту с просьбой срочно прислать 150 истребителей и 36 бомбардировщиков с экипажами из "добровольцев", как ФДР отдал приказ выполнить просьбу. С величайшим сожалением он убедился, что ВВС США не имели лишних самолетов, и был вынужден оставить обращение без последствий.
* ("The Secret Diary of Harold L. Ickes", vol. 3, p. 134.)
Тем временем С. Уэллес странствовал по правительственным ведомствам Италии, Германии, Франции и Англии. В Берлине к рассуждениям американского ангела мира отнеслись так, жалуется официальная американская публикация, подготовленная по указанию ФДР, как "встретили бы в публичном доме продажу библии"*. Но в Лондоне и Париже С. Уэллес нашел, что при определенных условиях правительства Англии и Франции готовы пойти на мировую, а в Риме восторженно приветствовали возможность не только мира между четырьмя державами, но и их союза, что, как сказал Фашистский министр иностранных дел Чиано Уэллесу, было бы "прекрасным оплотом против большевизма". Обо всем Уэллес аккуратно докладывал в Вашингтон.
* (S. Alsop and R. Kinter, American White Paper, N. Y., 1940, p. 86.)
Внезапно ФДР свернул миротворческую деятельность. 16 марта президент сообщил стране, что "сегодня мы ищем моральную основу для мира. Мир не может быть истинным, если не признано братство... Не может быть справедливого мира, если запрещено молиться богу" и т. д. ФДР, а вслед за ним Хэлл ясно дали понять, что Соединенные Штаты утратили интерес к восстановлению мира в Европе. С. Уэллес был отозван. Все это произошло в течение всего одной недели вслед за подписанием 12марта 1940 г. мира между СССР и Финляндией.
III
Наступила весна, и события в Европе начали двигаться с головокружительной быстротой. В апреле гитлеровская Германия захватила Данию, германские войска вторглись в Норвегию. Англо-французские войска, подготовленные для отправки в Финляндию, были переброшены в Норвегию, где они немедленно попали в тяжелое положение. 10 мая открылось гитлеровское наступление на континенте. Бронированные орды варваров XX века под оглушительный вой сирен пикирующих бомбардировщиков устремились на Запад. Была оккупирована Голландия, захвачена Бельгия. Франко-английские войска беспорядочно откатывались под натиском гитлеровцев. "Странная война" закончилась сокрушительным поражением Франции и Англии.
Английский посол в Вашингтоне Ф. Лотиан в середине мая сообщал в Лондон: "Соединенные Штаты, наконец, глубоко потрясены и страшно перепуганы. Они надеялись остаться в стороне, считая, что союзники одни сдержат тигра"*. Успех германских вооруженных сил опроверг оценки американских штабов, совсем недавно докладывавших, что Германия не может победить, а они лежали в основе оптимизма Вашингтона. Ужасающий страх охватил Соединенные Штаты. Теперь американцы почувствовали себя беззащитными: какая польза в экономическом потенциале страны, если падет французская "линия Мажино" и пойдет ко дну британский флот. Военная подготовка США представлялась совершенно недостаточной - в марте 1940 года военные расходы достигли только 142 млн. долл. против 114 млн. долл. в августе 1939 года.
* (R. Butler, Lord Lothian (Philip Kerr) 1882-1940, L., 1960, p. 287.)
15 мая заместитель военного министра Джонсон, горячий сторонник воздушной мощи, в меморандуме президенту потребовал удвоить силы авиации и расширить производственные мощности промышленности, предусмотрев строительство 19 тыс. самолетов в год. Он считал, что выдвинул максимальные требования, умоляя президента "отнестись к проблеме воздушной мощи смело и бесстрашно". Рузвельт не нуждался в поучениях такого рода. На следующий день он выступил на объединенном заседании конгресса. Смертельно серьезный президент потребовал ассигновать более миллиарда долларов на авиацию. Соединенные Штаты должны иметь в строю 50 тыс. самолетов, американская промышленность должна производить в год 50 тыс. самолетов и 100 тыс. моторов.
На притихший зал падали четкие формулировки президента. Воздушное нападение на Соединенные Штаты возможно: от Гренландии до Новой Англии пять часов полета, от Бермудских островов - три часа, от островов в бассейне Карибского моря до Флориды - двадцать минут, от западного побережья Африки до Бразилии - семь часов, от Аляски до Ванкувера, Сиэтла и Портленда - четыре-пять часов. ФДР было совершенно безразлично, что исходные пункты этих зловещих маршрутов не были в руках держав "оси", а расчеты полетного времени были отнюдь не точными. Он преследовал цель - поднять американский народ на ноги, припугнуть его. Цель была достигнута. Лидер республиканцев в палате представителей, еще неделю назад враг администрации, Д. Мартин просто сказал после речи президента: "Мы за программу". Конгресс ассигновал даже больше средств, чем просил ФДР.
Военные получили деньги на программу, которую ФДР не обсудил с ними. Несложный подсчет показал, что для ее осуществления потребуется около трех миллиардов долларов. Проблема, однако, теперь была не в деньгах.
Жуткие вести приходили с полей сражений во Франции. Танковые удары гитлеровцев в газетных сообщениях представлялись кошмаром. 31 мая ФДР направил конгрессу новое послание: "Почти невероятные события двух последних недель войны в Европе, особенно в результате применения авиации и мотомеханизированных частей с учетом их дальнейшего совершенствования, требуют нового расширения нашей военной программы". В июне конгресс вотировал увеличение армии до 375 тыс. человек, ассигновав на военные цели еще 1,7 млрд. долл.
На настроения в США в эти дни проливает свет опрос общественного мнения, проведенный журналом "Форчун". Только 30 процентов ответили, что они еще верят в победу союзников, 78 процентов высказали мнение, что победоносная Германия попытается поставить под контроль Латинскую Америку, а 63 процента ждали, что Гитлер вслед за победой в Европе приступит к захватам в Западном полушарии.
Из Парижа Буллит сообщал о гнетущей растерянности правительства перед лицом успехов механизированного варварства, катившегося по дорогам Франции. Премьер П. Рейно внушал американскому послу: Соединенные Штаты должны в интересах спасения самих себя объявить немедленно войну Германии либо заявить, что они не потерпят поражения Англии и Франции. "Единственная гарантия, которую могут иметь Соединенные Штаты, что Гитлер в свое время не будет в Белом доме, - говорил 22 мая Рейно Буллиту, - заключается в объединении сил американского, английского и французского флотов". Буллит соответственно сообщил об этом президенту. Вслед за тем от него пришла загадочная телеграмма: "Тезка Берли намеревается быть там, где вы находитесь сейчас, к рождеству". Несмотря на озабоченность, ФДР улыбнулся - Берли звали Адольф.
26 мая президент сообщил Парижу: "если наступит худшее", нельзя допустить, чтобы французский флот "был закупорен в Средиземном море". Президент предлагал в этом случае: "Корабли, находящиеся в восточном Среди земноморье, должны уйти чер